– Вечно ты, Лунина, самодеятельность разводишь, – в очередной раз зазвучали упреки со стороны пассажирского сиденья. – Приедем, а там вся банда! Сумеем ее задержать вдвоем?

– Кто члены банды? – Она покосилась на него с кривой ухмылкой. – Шестидесятилетний мужик? Молодая шлюха? Или… или мой брат? Кто, по-твоему, станет в нас стрелять?

Этот вопрос и ее волновал сильнее всех прочих. Представить себе Мишу, который бы в нее целился из служебного пистолета, она не могла. Ну не могла, и все! Они росли вместе, играли, любили друг друга, ели и пили из одной чашки, ложки. Ну как так?!

– Мишка… Мишка вряд ли станет в нас стрелять, – хоть чем-то порадовал ее Подгорный. – За остальных не скажу. Убили же соседку Голубевой? Застрелили?

– Из пистолета, которого у них теперь нет, – возразила тут же Маша.

– Может быть другой. – Он поежился и снова заныл: – Ну не надо было ехать вдвоем, Лунина! Не надо…

Чтобы поехать не вдвоем и вызвать спецназ, надо было доложить полковнику Зорину. А она взяла слово с Подгорного, что он пока никому ничего не скажет о том, что Миша как-то замешан во всем этом. Никита слово дал. К Зорину на доклад не побежал. И послушно за ней последовал. Но так ныл всю дорогу, так ныл, гад!..

Ей трижды пришлось менять направление, чтобы припарковаться у дома, где прежде она жила вместе с Мишей. Все странно изменилось за полтора месяца. Выросли монтажные скелеты будущих домов. Появились новые развязки. Старые проезды преградили отбойниками. И по ним, мешая грязь, ездили большегрузные автомобили и строительная техника.

– Вот мы и на месте, – произнесла она тихо, выбираясь из машины.

– Куда выходят его окна? – почему-то шепотом проговорил Подгорный, останавливаясь у нее за спиной.

– На лес. Не во двор. Они нас не увидят.

Почему-то им казалось, что вся банда сейчас в сборе. Сидят, мерзавцы, на Мишкиной кухне и планируют очередные злодеяния. И они их сразу всех и задержат.

– Какой этаж? – спросил Подгорный, заходя в лифт.

– Двадцатый. Но давай на девятнадцатом выйдем. Не так наглядно. Вдруг кто-то выйдет из квартиры и…

– А если нам никто не откроет? – спросил Подгорный.

– Значит, открою сама…

Она отдала Мишке ключи, съехав, но он вернул ей их через неделю. Обиженно надувал губы, когда возвращал. И с мамиными интонациями посоветовал не быть идиоткой. Может случиться так, что ей переночевать будет негде. А его дома не окажется. Куда она пойдет? На вокзал? Или в машине спать будет?

Маша тогда не стала спорить. Ключи смахнула в верхний ящик рабочего стола. И поблагодарила брата за заботу.

А теперь вот едет его задерживать, подозревая в соучастии в мерзких преступлениях. Ну как так, Мишка?!

Никто из квартиры не вышел. И, судя по нетронутой пыли и сигаретному окурку на пороге, пару дней из квартиры никто не выходил и никто не входил. Зря они с Подгорным крались, прижимая пистолеты к правому плечу.

Маша натянула манжет свитера на ладонь, осторожно тронула дверную ручку, опуская ее вниз.

– Заперто, – одними губами произнесла она. – Стучать или самой открыть?

– Открывай сама, – прошептал Подгорный, не убирая пистолета и целясь в настоящий момент прямо ей в голову.

– Да убери ты ствол, майор! – прошипела она гневно и осторожно вставила ключ в скважину замка, на который обычно запирал Миша.

Это был нижний замок, он самостоятельно захлопывался. С верхним надо было повозиться, вставляя длинный ключ желобками вверх.