— Вовсе не я его сюда пригласил, — ухмыльнулся юноша. — А наш господин, центурион Марк Сульпиций. Зря ты разорался, Варгин.

— Я? Разорался? — Управитель удивленно моргнул. — А наш Квинт Юний в походах набрался наглости! Раньше он держался куда скромнее и не смел перечить старшим!

— Еще бы, он же теперь воин непобедимого легиона, а не прихлебатель клиент. — Тессарий гулко захохотал. — Так что правильно Юний обнаглел, так и положено настоящему легионеру! Так где, говоришь, ланиста?

— Проходите за мной в сад. Ах нет… Сперва рабов — в эргастул. Не всех… ланиста там кого-то упоминал.

— Вот этого. — Юний осторожно взял Виталия за локоть. — Я уже про него Валерию говорил.

— Валерию, ах да… — Старик сделал вид, что только сейчас вспомнил имя ланисты. — Ну что же, проходите.

— Коморий, Марцеллин, Тит! — обернувшись, Луций махнул рукой. — Идите за нами, вы же были свидетелями пари.

— Да мы все были!

Войдя в дом, легионеры и пленник миновали просторный вестибюль с бассейном и дырой в крыше — атриум, после чего свернули направо, где располагался ларарий с изображениями домашних богов-покровителей, а через него вышли в сад, начинавшийся сразу за домом. В саду, на узкой скамеечке под раскидистым вязом, сидел сероглазый и светловолосый молодой человек в нескольких туниках, надетых одна на другую. Это был самый последний провинциальный шик — немногие еще так одевались. А в придачу позолоченные кальцеи, ногти, покрытые перламутровым лаком, серебряное ожерелье. Он бы производил приятное впечатление, если бы не кричащие цвета наряда: верхняя туника была пунцовой, из-под нее торчала ядовито-желтая, а из-под нее выглядывала самая нижняя и самая длинная — ярко-синяя. Попугай да и только.

Завидев легионеров, молодой человек тут же вскочил.

— Ну, дружище Юний, и где же твой обещанный гладиатор?

— Да вот он! — Велит широко улыбнулся и кивнул на Виталия. — Зовут Беторикс.

— Беторикс? А что, звучит неплохо. Для арены подойдет. Еще бы к этому звучному имени содержание не хуже. Что он умеет?

— Цветочные гирлянды, блин, плести! — Юний издевательски хлопнул себя по коленкам. — Драться он умеет, дружище мой Валерий, драться, как и все гладиаторы.

— В таверне по пьяни кулаками махать все мастера, но для арены этого мало.

— Он владеет мечом.

— Сейчас испытаем, чем он там владеет. Только дождемся сначала центуриона… Ага! Вот он как раз идет.

Виталий повернул голову: по усыпанной белым песочком аллее меж густых акаций, в сопровождении рабов и юркого юноши секретаря неторопливо шагал всадник Марк Сульпиций Прокул, недавно назначенный центурионом. Походную одежду он уже сменил на ослепительно-белую тогу с узенькой красной каймой, что служило, между прочим, знаком сенаторского звания. Этот черт еще и сенатор? Или кайма пожалована за воинские заслуги?

— Ну вот, любезнейший Марк Сульпиций, — улыбнулся щеголь Валерий. — Теперь можем приступать. Я, кстати, захватил с собой своего человечка для испытаний.

— Ну конечно, захватил, — усмехнулся центурион. — Не сам же будешь с ним драться!

Этот кудрявый парень и был тем самым ланистой, которому Виталия собирались продать.