— Что скажешь, милая? Ты сумеешь найти дорогу домой?

— Уж не беспокойся, — тихо отозвалась Алезия. — Когда придет время — найду.

— И когда это время придет?

— Какое? — В голубых глазах сверкнула хитринка. — Будущее, прошедшее, настоящее?

Виталий негромко расхохотался.

— Ла-адно, не хочешь — не говори. И все же, я надеюсь, настанет такой момент, когда ты поверишь мне и все-все расскажешь.

— Я уж и так рассказала тебе все, что смогла, милый…

Отодвинув разложенные на маленьком столике монеты, Алезия обняла спутника жизни и крепко поцеловала в губы. И целовала долго-долго, никак не хотела отпускать… да он и не особо-то вырывался. Прижал подругу к себе, погладил, нащупывая под тонкой тканью туники косточки позвоночника, ямочки на пояснице… потом руки скользнули вперед… к груди… а затем — вниз, к подолу…

— Постой, постой… — тяжело дыша, прошептала Алезия. — Давай-ка закроем дверь.

Закрыли, стащили друг с друга туники… Беторикс со стоном поцеловал юной женщине грудь… животик… и тут же, оглянувшись, захлопнул крышку большого сундука с куклами, на нем и улеглись…

Ой, бедный сундук — как он скрипел, казалось, вот-вот развалится.

Вот всегда так! Стоило Виталию завести речь о чем-то важном, Алезия находила способ прекратить разговор — видно, не хотела обсуждать подобные вещи. Неприятно ей было ворошить прошлое? Или тут что-то другое?

И как ни близки они были, Виталий подспудно чувствовал, что возлюбленная не доверяет ему до конца, что есть у нее, да и в ней самой некая тайна. Вот, например, о себе она говорит, что из простых земледельцев, но знает латынь слишком хорошо для крестьянской девушки. Уверяет, что жила в богатой усадьбе, всех обитателей которой убили римляне. Ну, допустим, это может быть…

— А-а-ах!!! — Застонав, Алезия прикрыла глаза, выгнулась, потом расслабленно улыбнулась. — Сундук-то не развалился?

— Тогда бы мы с тобой уже были на полу.

— Пока держится, значит, а так скрипел, я думала, конец ему пришел. Наверное, в казарме слышно.

— В казарме вряд ли, а во дворе — может быть.

— Во дворе — не знаю, господа мои, а вот тут за дверью слышно очень хорошо! — вмешался в диалог третий голос.

Любовники одновременно вздрогнули и переглянулись. Потянувшись за туникой, Беторикс подозрительно покосился на дверь.

— Эй! Кто там подслушивает?

— Ну ничего себе — подслушивает! Стучусь к вам, все кулаки отбил, и никакого ответа. Одни стоны да скрип.

— Так входи же!

— Как я к вам войду, если вы на засов закрылись?

— И правда. — Алезия наморщила носик и рассмеялась. — Впусти его, милый. Судя по голоску, это какой-то мальчишка.

— Да-да, я Браст, мальчик из винной лавки.

— Ну, заходи, заходи… Или тебе нужен ланиста?

— Нет, его я уже видел, и господин Флакк сказал, чтоб я переговорил с Алезией. Это ведь ты, да? Ого! — Вошедший мальчишка так и застыл на пороге, во все глаза глядя на голую женщину.

— Ой, ты что не оделась-то? — спохватился Виталий.

— А ты, прежде чем дверь открывать и людей приглашать, мог бы обернуться и посмотреть, успела ли я одеться!

— И то правда! — покаянно согласился Виталий и набросился на мальчишку: — А ты что уставился? Сейчас как дам по голове кружкой!

— Да за что же по голове-то?

— И правда, за что? — Алезия неторопливо надела тунику и потянулась.