А вот в той усадьбе, где ночевали в первый раз после этого — совсем другое дело! Тут и оргия, и девчонка ранила командира, а сам Виталий сорвался в побег — столько происшествий кто-нибудь да вспомнит. Отсюда и нужно плясать.

— Ладно, пойду я. — Велит запахнул плащ поплотнее. — Вечером, может, еще загляну.

— Постой… — Гладиатор придержал его. — А помнишь, я от вас чуть не убежал? Еще там всю ночь пировали, притащили пленниц…

— А-а-а! — Вспомнил наконец, вспомнил. — Девок-то на всех не хватило, и Коморий… Да-да…

— Где это было-то?

— Точно не скажу, но… — Юний задумался. — Слева от дороги между Алезией и Бибракте. Где-то на полпути.

— Но у дороги, точно?

— Что же мы, оврагами, что ли, шли бы? А ты чего спрашиваешь — память отшибло? Не помнишь, где раньше жил?

— Вроде того…

Простившись с Каллидусом, Виталий вернулся во двор — пора уже было выгонять Браста, и так мальчишка загостился.

— Эй, эй, парень! — Тевтонский Лев помахал рукой.

Парнишка обернулся — к этому времени он беседовал с Германским Ветром. Наверное, расспрашивал о совершенных на арене подвигах.

— Все, пора уже.

Кивнув собеседнику, «винный мальчик» послушно побежал к воротам. Обернулся, дожидаясь, когда отворят калитку, благодарно тряхнул головой. Тоже еще — фанат.

Вечером, когда стемнело, Тевтонский Лев, как обычно, отправился в доходный дом к Валерию. Охранники привыкли к его почти ежедневным визитам, да и ланиста данное не так давно распоряжение не отменял: Виталия пропустили беспрекословно.

Миновав расположенную на первом этаже таверну, уже заполненную шумными посетителями, Беторикс остановился у лестницы, поманил хозяйского служку Тита:

— Сбегай к Валерию, доложи. На вот.

В шустро подставленную ладонь улегся латунный дупондий.

— Слушаюсь, мой господин! Сейчас, живенько сбегаю.

Мальчишка умчался вверх по лестнице, Виталий терпеливо ждал: являться к жильцам без предварительного доклада здесь было не принято. Валерий, конечно, был человеком простым, но совершенно незачем его унижать без особой на то надобности. Да и хозяин доходного дома тоже такое своеволие не одобрил бы.

Гость ждал уже минут пять, а Тит все не возвращался. Не выдержав, Виталий выбрал подходящий момент, когда хозяин отлучился в погреб, и живо взбежал на третий этаж.

И сразу же услыхал жалобный плач, сопровождаемый характерными звуками, будто кого-то бьют.

— Куда?! — От стены отделилась чья-то тень.

Не раздумывая, гладиатор ударил на голос — попал кому-то в скулу, перепрыгнул покатившееся вниз по лестнице тело, с разбега врезал ногой по двери. Со звоном отлетел засов, створки распахнулись…

Здесь тускло горел светильник, и было хорошо видно, как трое незнакомых амбалов с явным удовольствием мутузят бедолагу ланисту, швыряя его от стены к стене. В углу, держась за щеку, тихонько хныкал Тит.

Виталий сразу же нанес удар одному, второму, пригнулся, пропуская над головой здоровущий кулак, похожий на пушечное ядро.

А вот уже сверкнул клинок!

Молодой человек тут же выбил его ногой, подхватил, отскочил в угол, как раз туда, где плакал слуга.

Озлобленные амбалы, бросив ланисту, словно пустой мешок, повернулись к незваному гостю.