– Но документы на выезд? – Герман явно не собирался прекращать являть глубины «профессорской мудрости».

– Документы должны быть уже готовы. По крайней мере, товарищи из НКИДа обещали всё сделать в срок, – засуетился Кобулов. – Товарищ Берия, разрешите, я схожу, позвоню.

– Успеется! – отрезал нарком.

Пока длился этот короткий диалог, Крыжановский сделал глубокий вдох и такой же выдох. Оказалось, что до сей поры грудь его сдавливал какой-то невидимый обруч, не дающий дышать. Теперь «обруч» лопнул, вернув свободу лёгким, те моментально насытили кровь кислородом, живительный газ достиг мозга, и к профессору, наконец, вернулась способность здраво рассуждать.

«Как я раньше не догадался, что происходящее – вовсе не арест, а только проверка. Обыска ведь не проводили, да и обращение «товарищ» вместо «гражданина» говорит о многом... Стоп, но, в таком случае, зачем понадобилось среди ночи гонять «воронок», делать антропометрию, фотографировать со всех сторон, и почему нарком лично тратит своё драгоценное время на обычную проверку? Нет, это не просто проверка, точно, не просто проверка…»

– Позвольте полюбопытствовать, – начал он издалека, – а кто ещё едет?

– Не суть важно, профессор, с попутчиками можно познакомиться во время поездки. Важно другое, – Берия сделал многозначительную паузу, – а именно то, что германскую сторону интересует только ваша кандидатура, и ничья больше.

– Но почему? – вырвалось у Крыжановского.

– Любопытно, да? – осклабился нарком. – Очень хорошо, что вы – человек любопытный. Это качество, знаете ли, нас с вами сближает – ведь мы с товарищем Кобуловым – тоже очень любопытные люди, а потому позволили себе кое-что выяснить… Думаю, немецкие коллеги простят нам этот невинный интерес, ведь когда два государства намереваются установить дружественные отношения, желание узнать о партнёре как можно больше – вполне естественно.

Лаврентий Павлович с достоинством поднялся и, не спеша, стал прохаживаться по комнате.

– Так вот, профессор, вами заинтересовался лично Генрих Гиммлер, – Берия остановился, поглядел на Германа и, видя, что тот совершенно не сведущ в немецких делах, поспешно пояснил, – это мой германский коллега, он занимает примерно такой же пост, как я. Кроме того, товарищ Гиммлер является президентом закрытой научной организации под названием Аненербе. Вижу, и это слово вам ни о чём не говорит, хоть вы и знаете немецкий.

Нарком возобновил свой путь по помещению и принялся объяснять дальше:

– Представьте себе, что ваш дядя не приговорён к…э… «первой категории», а остался жив и продолжил те исследования, которыми он занимался – я имею ввиду поиск исчезнувших цивилизаций. И что в помощь ему государство выделило крупный институт с сотнями сотрудников. В этом случае получился бы аналог немецкого Аненербе. Что характерно, означенная организация выросла из маленького оккультного Общества Туле – зеркальной копии Братства Башни вашего дяди. Нам удалось выяснить основную цель Аненербе, которая заключается в поиске следов и научных знаний всё тех же, не раз упомянутых сегодня, древних цивилизаций.

При этих словах Герман заёрзал на табурете, что не укрылось от внимания наркома.

– Понимаю и разделяю вашу заинтересованность, – сказал он ласково, – тем более, что, по нашим данным, поиски немцев имеют то же самое направление, что устремления вашего дяди, а также ваши собственные устремления. В первую очередь, это Тибет, где побывали уже две германские экспедиции…

– Да, товарищ Берия, я слышал об этих экспедициях! – в возбуждении перебил наркома Крыжановский.