– Ладно, – безучастно произнес Бэллард.

Они вошли в бар отеля, Макгилл заказал две кружки пива и отнес их к укромному столику.

– Здесь нам будет спокойно.

Он сделал глоток и застонал от наслаждения.

– Боже, как мне этого не хватало!

Он отпил еще.

– Ну и местечко этот зал суда! Кто его строил – Эдвард Исповедник?

– Это не зал суда – это что‑то вроде провинциального здания парламента. Бывшего, разумеется.

Макгилл усмехнулся.

– Что мне в нем нравится, так это благочестивые изречения на витражах. Интересно, чья это идея?

И спросил так же спокойно:

– Чего хотела Лиз Петерсен?

– Просто пожелала мне удачи.

– В самом деле? – с иронией переспросил Макгилл. – Если так, то ей следовало бы разделать своего братца острым ножом.

Он посмотрел на запотевшие края кружки.

– Подумай сам, тупой нож может оказаться лучше. Юрист Петерсена просто доконал тебя утром.

– Я знаю, – Бэллард отпил глоток с видимым удовольствием. – Это не важно, Майк. И ты, и я знаем, что показания в нашу пользу.

– Ошибаешься, – решительно сказал Макгилл. – Свидетельство зависит от того, как преподнесет его юрист, а говоря о юристах, подумай хотя бы о Рикмене. Ты ведь знаешь, какой финт он провернул сегодня утром, не правда ли? Он хотел повернуть дело так, как будто ты пытаешься улизнуть. Черт, а ведь каждый в зале думал, что ты действительно собирался уехать из страны.

Бэллард потер глаза.

– Я говорил что‑то Рикмену как раз перед началом заседания, и он меня неправильно понял, только и всего.

– Только и всего? Не может быть. Уж он‑то такой ушлый парень, в зале суда он все понимает. Если он неправильно понял, значит, он хотел неправильно понять. И все‑таки, что ты ему сказал?

Бэллард вынул бумажник и извлек листок. – Я уже уходил из отеля сегодня утром, когда мне передали это.

Он передал листок Макгиллу. – Мой дед умер!

Макгилл развернул телеграмму и прочитал.

– Прости, Йен; мне в самом деле очень жаль.

Он секунду помолчал.

– Эта Герриет – твоя мать?

– Да.

– Она хочет, чтобы ты возвращался домой?

– Еще бы, – с горечью сказал Бэллард.

– И ты показал это Рикмену?

– Да.

– И он, прикинувшись ангелочком, упрекнул тебя в том, что ты трус. Какого черта, Йен; он представляет вовсе не тебя. Он представляет компанию.

– Мои интересы – интересы компании.

– Ты ведь веришь тому, что сказал председатель комиссии, не правда ли? То есть все, что им нужно – это добиться истины. Так вот, может быть, это то, что думает Гаррисон, но не то, что нужно публике. Пятьдесят четыре человека погибли, Йен, и публике нужен козел отпущения. Президент вашей компании знает...

– Председатель.

Макгилл сделал нетерпеливый жест.

– К черту семантику. Председатель вашей компании это тоже понимает и, ручаюсь, сделает все, чтобы козлом отпущения не стала компания. Поэтому‑то он и нанял этого пройдоху Рикмена, и если ты думаешь, что Рикмен помогает тебе, ты сошел с ума. Если компания сумеет выбраться, принеся тебя при этом в жертву, тогда это именно то, что они сделают.

Он стукнул по столу.

– Я прямо сейчас могу набросать тебе сценарий. Мистер Бэллард – новый сотрудник компании. Мистер Бэллард молод и неопытен. Вполне естественно ожидать, что в таком возрасте человек может совершать такие непростительные ошибки. И, конечно, эти ошибки мы вполне можем извинить его неопытностью.

Макгилл откинулся на спинку стула.

– К тому времени, как Рикмен разделается с тобой, он заставит каждого поверить, что ты устроил этот чертов обвал, а Петерсены с их мошенником‑юристом наизнанку вывернутся, чтобы помочь ему.