Статья, чья блистательная ирония была направлена, в сущности, против чрезмерной строгости законов о клевете н неуважении к суду, являлась в своем роде произведением искусства, но уроженца Саффолка в его подвале она окончательно запутала, оказавшись выше его разумения.

— Зарезаны, — рявкнул он неожиданно. — Кто сказал, что Шмотку зарезали?

— Да ты чего, Тидди? Глянь сюда. Вон там картинки есть!

Билл своими тонкими, как у женщины и грязными, как у мартышки пальцами вырвал газеты прямо из рук у Долла и, перевернув страницу, ткнул в две напечатанные там фотографии, сделанные полицией. Резкое освещение и зернистая печать сделали со снимками все, чтобы превратить их в безжизненные и бессмысленные изображения, понятные только посвященным.

«Если вы увидите этого человека, скорее наберите 999 и спрячьтесь в безопасном месте» — предупреждал текст над фотографией, а снизу шрифтом помельче было набрано: «Вот тот, кого разыскивает полиция. Джек Хэйвок, 33-х лет».

Тидди Долл никак не отреагировал, и тогда Роли, обращаясь к остальным, возбужденно затараторил:

— Знать его Тидди конечно не знает. Он в жизни его не видел. Только это он самый и есть. Тидди! Имя сменял, а мы так и знали, что сменяет, но это он самый, это Бригадир!

Альбинос напряженно посмотрел на него.

— Чего? Вот этот вот? Вот тут?

— Ну! Бригадир это. Он имя сменял.

Тидди Долл, оторвавшись от газеты, устремил на Роли отсутствующий взгляд.

— Бригадир! — повторил он потрясенно.

— Точно! — Роли затряс головой, словно пытаясь пересыпать из нее слова в сознание собеседника. — Он сидел в тюряге. Шмотка правду сказал, но слинял отту-Дова и уделал этого доктора. Все легавые Лондона ищут его, но шиш поймают. С этим у него порядок. Я-то Узнал его, как только фото увидел, хотя на себя он там не больно похож.

Значение этой новости доходило до всех крайне медленно, но дойдя, она произвела несколько парадоксальный эффект: как ни странно, подняла боевой дух всей компании, хотя одновременно и отчасти всех обескуражила. Из своего похожего на склеп угла пленник мог видеть, как изменились силуэты, обступавшие троих собеседников. Очередное замечание Роли раскрыло причину происшедшей перемены:

— Насчет Шмотки тут всего пара строчек, и то на обороте. Про Шмотку они и думать забыли. Они теперь только и думают, что про Бригадира. На улицах полным-полно шестерок, только им до нас и дела нет. Тут у входа снаружи фараон торчал, рыжий-рыжий со здоровым таким шнобелем, так он мне доброй ночи пожелал, как ни в чем не бывало. Считай, нам пока ничего вообще не шьют, про нас и не вспоминают.

— А еще трех порезали, — сообщил Билл, читавший значительно лучше остальных, если его не лишали душевного равновесия. — Вон тут, еще на правой странице. Видно, легавые и Шмотку тоже Бригадиру шьют.

Тидди Долл резко вскинул голову:

— И тут они как в воду глядели, — провозгласил он. Тиддингтонец уже полностью владел собой, и сила его натуры проявила себя снова. — Стало быть, Бригадир все это время срок мотал! — восклицание было исполнено неподдельной горечи сожаления об утраченных иллюзиях. — И нету у него сокровища!

— А ты почем знаешь? Почем ты это знаешь, а, Тидди? — Роли еще пытался сопротивляться. — В таких-то делишках наверняка никогда не скажешь!

— Нет, у него нету сокровища! — задумчиво произнес Билл.