Речь его была несколько манерной, но впрочем, значительно лучше самого рафинированного кокни, и слова он произносил хотя и не всегда правильно, но отчетливо, и казалось, сам себя с удовольствием слушал.

— Я с ним еще не виделся, — он замолчал, и его губы внезапно растянула пугающе-откровенная улыбка. — Я тут был по одному делу занят!

Шаги за его спиной были едва слышны, но он обернулся так стремительно, что Билл — а это он осторожно подкрадывался сзади, взвизгнув, отскочил в сторону.

Хэйвок рассмеялся ему в лицо:

— Билл, старый придурок, не надо так! Вот ты не знаешь, а я так долго от нервов лечился, что и сам поверил, будто у меня с ними неладно.

— Да знаем мы, Бригадир. Об чем и речь. Мы-то знаем. Когда ты появился, мы как раз про все про это читали.

Билл положил на стол мятый обрывок утренней газеты. Драная манжета вздрагивала, словно кружевная, вокруг его изящного, но грязного запястья. То, что газета уже здесь, пришедшего сильно поразило. И они это сразу же поняли, хотя внешне он себя ничем не выдал. Просто на какое-то мгновение поле его ослабло, словно ток в лампочке, и включилось снова, только и всего.

Миг спустя он снова потянулся за пригоршней картофеля, к общему пакету, и небрежно высыпал его прямо на газетные заголовки.

— Тут, что ли? — он оглядел присутствующих. — Так это я и сам читал. На самом деле у меня точно такая же газетка лежит сейчас в кармане, только моя малость почище, посанитарнее будет. Помните старину Санитарного? Капитана Миллера? Кто-нибудь встречал его? Видно, опять при муниципалитете канализацию стережет.

Билл колебался. Было видно, что отойти от Хэйвока он не в силах, но слишком робеет, чтобы сделать то, что задумал. Он суетливо замахал руками у самого уха гостя.

— Ты ее всю прочел, Бригадир?

— Я прочитал все, что меня интересует. Пошел отсюда, Билл!

— А последнюю страницу ты читал?

— Нет. Я употребил всю эту газету, я ею обтерся. Мне надо было стереть кое-что с моего костюма, а когда я управился, то бросил ее прямо в дверь полицейского участка.

Это была неправда. Никто и не поверил, и все же сказанное произвело должное впечатление.

— А стоило бы почитать, Бригадир, потому как там про старину Шмотку. Помер он. Пришили его. Так в газете и пишут. Настоящее имя и все такое. Зятек опознал!

Слова, вылетая из уст оборванца, соединялись в нечто совершенно невнятное, в то время как сам Билл стоял на цыпочках, раскачиваясь и словно играя с опасностью.

— Шмотку? — и вновь то же странное ощущение потрясения и на миг изменившей Хэйвоку мощи, на этот раз, пожалуй, более заметное: густые ресницы чуть Дрогнули. Он резко стряхнул остатки пищи с газеты и перевернул листок. Когда он снова поднял на них свой взгляд, им стало не по себе. — Боже ты мой! — воскликнул он. — Вот повезло! Свалял дурака, видно, вот и погорел! — он вскинул голову. — Ну и что?

Последнее он уже выкрикнул, и они испугались. Они поняли, что для него произошедшее — удар, а стало быть, и для них всех. Им было тем более страшно, поскольку они уже ничего не понимали. Сознание их ослабло, так как они уже попали под действие его поля и он уже успел увлечь их. Захватить, заграбастать, словно стайку восторженных девиц.

В дальнем углу склонившийся над Джеффри Тидди Долл заметил эту общую реакцию, но бушевать на сей раз не стал.

Все это время он был занят манипуляциями с лейкопластырем. Сей пыточный инструмент он носил с собой постоянно, потому что с карликом время от времени приключались довольно шумные приступы ярости, и пластырь успел зарекомендовать себя как наиболее эффективное средство в подобных случаях.