Они миновали несколько рыбачьих шлюпок и помахали рыбакам рукой. Далеко на горизонте виднелся силуэт грузового судна, направлявшегося ко входу в гавань. Какое‑то время они молчали, когда вдруг Мэтт, словно заметив что‑то в волнах, свесился за борт. Офелия бросила взгляд в том же направлении, но ничего не увидела. Оставалось только надеяться, что это не акула, подумала она. Знаком попросив Офелию встать к румпелю, Мэтт спустился вниз, взял бинокль и снова вышел на палубу. Потом, нахмурившись, окинул взглядом океан.

– Что там такое? – Ей не было страшно – просто любопытно. Офелии очень мешал спасательный жилет, но она решила из принципа сдержать данное Пип слово.

– Там что‑то такое в волнах, – пробормотал Мэтт, не выпуская из рук бинокля. – Нет, наверное, показалось…

Волны немного усилились, но они ее не путали, просто стало труднее что‑то разглядеть. Офелия не знала, что такое морская болезнь, скорее, даже испытывала острое наслаждение, когда палуба под ногами начинала ходить ходуном.

– А что это было? – с интересом спросила она. Мэтт уже подумывал о том, чтобы повернуть к берегу.

Яхта шла с большой скоростью. Скорее всего прошло уже не меньше часа, а то и все два, как они отошли от причала.

– Точно не могу сказать… вроде доска для серфинга. Но что‑то уж слишком далеко от берега. Правда, может, она просто свалилась с какой‑нибудь яхты.

Офелия кивнула. Яхта сделала небольшой поворот. И тут она тоже увидела это. Крикнув Мэтту, она показала в том направлении пальцем, а потом, выхватив у него бинокль, поднесла его к глазам. Теперь Офелия смогла разглядеть не только доску, но и цеплявшегося за нее человека. Сунув Мэтту в руки бинокль, она принялась отчаянно размахивать руками. Вместо ответа Мэтт бросился к парусам и принялся поспешно спускать их. Офелия молча и споро помогала ему. Убрав паруса, он включил двигатель, и яхта со всей возможной скоростью направилась туда, где они в последний раз заметили доску. Ветер немного посвежел, и управиться с парусами оказалось не таким простым делом.

Через несколько минут они приблизились к тому месту. Они увидели, что из последних сил цеплявшийся за доску человек оказался юношей, вернее – мальчиком. Лицо его было пепельно‑серым, бледные губы обведены синеватой полосой. Трудно сказать, как он тут очутился и сколько времени провел в океане. До берега оставалось еще много миль. Офелия с трудом удерживала яхту на месте, пока Мэтт сбегал вниз за мотком крепкой веревки. Качка с каждой минутой все усиливалась, и сердце у Офелии сжалось. Вытащить мальчишку из воды, когда яхту швыряет из стороны в сторону, будет и без того трудно, но ведь сначала его еще придется обвязать веревкой! Когда они подошли к нему уже совсем близко, то увидели, что несчастный паренек трясется всем телом, молча глядя на них обезумевшими от страха глазами.

– Держись! – крикнул ему Мэтт, гадая про себя, что же делать.

Пока мальчишка цепляется за доску, им ни за что не обвязать его веревкой. А если он хотя бы на минуту отпустит ее, то может камнем пойти ко дну. На парне костюм для подводного плавания, который, возможно, спас ему жизнь. Комок встал у Офелии в горле, когда она разглядела его как следует. Мальчишке на вид не больше шестнадцати – столько же, сколько и ее Чеду. Она вдруг представила себе, что где‑то его ждет мать, которая еще не знает, что едва‑едва не потеряла сына. Однако пока она даже не могла представить себе, каким образом вытащить парня из воды.