– Вы удержите яхту? – спросил он, оглянувшись.

Офелия без колебаний кивнула.

Совсем еще девочкой она в Бретани одна часами ходила под парусом, часто в шторм, когда волны поднимались куда выше, чем сейчас. Убедившись, что она уверена в себе, Мэтт успокоился.

Сделав на веревке петлю, Мэтт прыгнул за борт и поплыл. Уже ничего не соображавший от страха мальчишка вцепился в него мертвой хваткой, едва не утащив Мэтта на дно, пока тот изо всех сил пытался обвязать его веревкой под мышками. Каким‑то образом ему все‑таки удалось вывернуться. Мэтт повернул парня спиной к себе. Тот слабо взмахнул руками, и сердце Офелии, наблюдавшей за этой сценой, испуганно сжалось. Ценой неимоверного усилия Мэтту все же удалось обвязать его веревкой. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он подтащил паренька к борту. Не спускавшая с них глаз Офелия впервые гоняла, насколько силен Мэтт. Уже возле самой яхты он крикнул ей, и Офелия кинулась к борту. Мэтт бросил ей конец веревки. Каким‑то чудом она ухитрилась поймать его в воздухе и непослушными руками привязать к лебедке. Вопрос только в том, удастся ли ей запустить лебедку и вытащить их обоих. Раз пять у нее ничего не получалось, и Офелию охватила паника. Но вот наконец ей удалось закрепить веревку, лебедка заработала и медленно потащила мальчишку к яхте. У него уже не оставалось сил держаться, но петля крепко обхватила его под мышками. Едва его тело безвольно перевалилось через борт, как Офелия обхватила его руками и осторожно опустила на палубу. Сознание едва теплилось в нем. Мальчика сотрясала неудержимая дрожь. Бросив на него взгляд, Офелия развязала веревку и бросила ее Мэтту.

Несмотря на волны, он легко поймал ее на лету, и лебедка подтащила его к яхте. Казалось чудом, что ему удалось вытащить мальчишку и выбраться самому. Немного отдышавшись, Мэтт решил, что они быстрее доберутся до берега под парусами. Ветер крепчал. Мэтт занялся парусами, а Офелия, сбегав в рубку за одеялом, бережно укутала им паренька. Глаза у него были, как у умирающей собаки. Мучительно‑знакомое выражение – она заметила его у Чеда, когда тот решился на самоубийство. И вот теперь всем своим существом Офелия взмолилась, чтобы мальчик остался жив. Видимо, парнишка отправился поплавать на доске для серфинга и не заметил, как его отнесло в открытый океан.

Мэтт правил к берегу, на лице его застыло напряженное выражение. Через пару минут он крикнул ей, что в рубке есть бутылка бренди – пусть она даст мальчишке хлебнуть, чтобы немного согреться. Но в ответ Офелия решительно замотала головой. Мэтт ничего не понял. Он снова окликнул ее, решив, что из‑за ветра она просто не расслышала. Не зная, что еще можно сделать, Офелия отбросила одеяло и крепко прижала к себе мальчишку, согревая его своим телом и моля Бога, чтобы он продержался, пока они доберутся до берега. Снова передав ей румпель, Мэтт спустился в рубку, где было радио. К счастью, связаться с береговой охраной удалось довольно быстро. Мэтт сообщил, что на борту его яхты человек, которому срочно нужна медицинская помощь, и добавил, что им потребуется несколько минут, чтобы добраться до берега. Убедив их наконец, что он доберется до берега скорее, чем их катер до его яхты, Мэтт попросил только, чтобы на пристани их ждала «скорая помощь».

Они были уже на полпути, когда ветер неожиданно стал стихать. Мэтт снова убрал паруса и включил двигатель.