– С вами все в порядке? – крикнул он ей. Офелия кивнула.

Кошмар последних нескольких лет вновь встал перед ее глазами. Ей казалось, что она держит тело Чеда в своих руках. Только бы им удалось спасти мальчика! Только бы его матери не пришлось пройти через тот же ужас и страдания, что выпали на ее долю!

– Как он?

– Пока жив. – Она по‑прежнему крепко прижимала его к себе. Мальчишка промок насквозь, но Офелия не замечала этого или ей было все равно. Солнце палило еще сильнее, чем утром, только теперь их прогулка превратилась в борьбу со смертью.

– Почему вы не захотели дать ему глоток бренди? – спросил Мэтт, прибавив скорость.

– Это могло бы убить его, – чуть слышно ответила Офелия, с испуганным видом вглядываясь в лицо юноши. Его тело было ледяным, но ей удалось нащупать слабый пульс. Он еще жив. – Бренди заставило бы кровь прихлынуть к голове, а нужно, чтобы она циркулировала, равномерно согревая все тело. Так полезнее для сердца. – Руки и ноги мальчишки были холодными как лед.

– Слава Богу, что вы разбираетесь в таких вещах, – пробормотал Мэтт, молясь про себя, чтобы успеть вовремя добраться до берега.

К этому времени они уже подошли ко входу в бухту. Скоро подоспеет помощь. Через пару минут они услышали вой сирен, и у пристани заметались огни. Не колеблясь ни минуты, Мэтт причалил к пристани возле чьего‑то дома. Кучка людей, сбежавшихся на шум, с интересом смотрела, как бригада «Скорой помощи» вскарабкалась на борт яхты.

Офелия, неохотно отодвинувшись в сторону, со слезами на глазах следила, как они, осмотрев мальчика, поспешно уложили его на носилки. Один из врачей обернулся и с улыбкой показал ей большой палец. Значит, парнишка жив! Офелия тряслась всем телом, и Мэтт, сам не зная, как у него получилось, обнял ее за плечи и прижал к себе. Они оба плакали, даже не замечая этого. И тут вдруг двое мужчин в форме пожарных, вскарабкавшись на борт, неуверенно двинулись в их сторону.

– Это ведь вы его вытащили, верно? – с искренним уважением в голосе спросил старший из них. – А вы, часом, не знаете, кто он такой?

Офелия, трясясь в ознобе, только молча покачала головой. Мэтт в двух словах сообщил им, что случилось, они записали, и он проводил их на берег. Прошло еще полчаса, потом пожарные наконец уехали, Мэтт запустил движок, и яхта медленно двинулась к их причалу. Офелию слишком потрясли события, чтобы говорить, – она просто молча сидела возле него, а рука Мэтта по‑прежнему обнимала ее за плечи.

– Мне очень жаль, Офелия. – Он прекрасно понимал, о чем она думает и о чем вспоминает, и просто не знал, что сказать. – Хотел порадовать вас, да вот…

– Господи, да о чем вы говорите?! Мы ведь спасли его! И сердце его матери теперь не будет разбито навсегда!

«Если он, конечно, останется жить…» – подумала она. Трудно сейчас сказать наверняка, и все‑таки шанс был. А что, если бы они его не заметили? Лучше об этом не думать. Интересно, где его доска? Наверное, так и болтается в воде до сих пор. Мэтт решил не тратить времени, пытаясь выудить ее и поднять на борт.

Пришвартовавшись, они навели порядок, закрыли рубку и выбрались на берег. От усталости у обоих подкашивались ноги. Хорошо было бы еще обдать водой палубу, чтобы смыть соль, но Мэтт решил, что займется этим позже. Прошло уже почти пять часов, как они отошли от берега.