— По рации вызывал? — справился Коряков.

— Вызывал. Не отвечает.

— Хороший нагоняй бы дать ему, — свел рыжеватые брови Коряков. — Ушел он куда?

— В Малавино, на дальний рейд.

— Да, далеко. Погоду узнавал?

— Погода обыкновенная, нынешняя: ветер, ожидается дождь.

Неспокойное было это лето. Частенько налетали и бури. Правда, на водных дорогах пока все обходилось благополучно. В общем-то, буря была страшна, когда захватывала плотогонов на приволжском водохранилище, или, как его здесь именовали — новом море, затопившем многокилометровую пойму, а в русле Костромки, с ее высокими берегами, буксиры могли безбоязненно ходить в любое время.

— Ну, бывай! — Коряков вскинул руку к фуражке с крабом над козырьком и повернулся. Но у дверей задержался. — А с Филей вы и впрямь построже.

— Насолил же он тебе, капитан. Не можешь забыть?

— Не все забывается… — Коряков хлопнул дверью.

Дома его ждала вся семья: жена, дочь, только что вернувшаяся со студенческим стройотрядом из Заволжья, сынишка-домосед, мастеривший замысловатую модель яхты с крыльями. В сынишке своем Витьке Алексей Семенович видел продолжателя капитанской фамилии.

На столе пыхтел самовар — Коряков любил после работы попить чай из самовара. Умывшись, он сел за стол рядом с женой. На обветренном лице выделялась глубокая складка, рассекающая переносицу, да светилась седина на висках.

Наливая Алексею Семеновичу чай, жена спросила о делах, потом стала наказывать, что он должен взять с собой, перечисляя все, от зубной щетки и бритвы до иголки с нитками. Витька же не мог дождаться, когда закончится разговор и чаепитие и можно будет посмотреть по телевизору фильм. Он нетерпеливо ерзал на стуле.

— Да подожди ты, егоза. Дай хоть немного поговорить — не часто бываем вместе, — подосадовала на него мать.

— А сколько лет, пап, ты работаешь? Может, пора юбилей справлять? — спросила дочь.

— Юбилей? — усмехнулся Алексей Семенович. — Об этом я не думал. А вообще-то, в будущем году тридцатипятилетие моего рабочего стажа.

— И пятьдесят лет от роду, — добавила жена.

— Ну уж отметим!

— Не больно надейтесь, плавучему человеку ее всегда приходится справлять праздники. Помните…

Он стал перечислять, какие праздники заставали его в пути. Однажды пришлось нести вахту в первомайские дни — спасал затонувшую баржу с горючим. Да мало ли было всего.

На войну отправлялся с Северной Двины, куда посылал его наркомат на выручку к плотогонам, попавшим в беду. Десятки тысяч кубометров леса вывез к заводским пристаням.

А после войны — опять вернулся на родные приволжские реки. Вспомнив сейчас о прожитом, Алексей Семенович улыбнулся и сказал:

— Моя биография вроде бы большая, а написать можно коротко: учился, работал, воевал, работаю…

Пробило восемь часов. Витюшка встрепенулся:

— А кино-то…

Алексей Семенович включил телевизор.

После фильма дети ушли в свою комнату. Алексей Семенович лег спать. Но сон не приходил. За окном гулял ветер, где-то скрипела калитка.

Где теперь Галкин? Вдруг ветер застал его на море. Опыта все же нет.

Он представил себе заволакиваемый мутью водный разлив и даже поежился. Еще бы: самому не раз приходилось встречаться с бурями и на море, и на Волге. Прошлогодний ураган на всю жизнь запомнился. С нефтеналивной баржи, которую он вел через водохранилище, снесло в воздух поленницу дров, а с катера сорвало мачту, реквизит, моментами отказывало управление.