Обернувшись, Мэси увидела, что Спеллер Твен остановился посередине пирса и облокотился о перила, как обычный турист, а Лок Ифрахим направляется к ней. Почему бы вам не рассказать, что именно вас тревожит? — обратилась она к дипломату. — Тогда я смогу объяснить, почему не в силах помочь, и вернусь к своей работе.

Лок Ифрахим улыбнулся.

— Мне рассказывали, что вы прямолинейны.

Он был всего на несколько лет старше Мэси. Его худое умное лицо обрамляли черные волосы, заплетенные в десятки тугих кос, которые ниспадали ему на плечи, контрастируя с белым шелковым костюмом. Официально Ифрахим являлся членом торговой делегации, но все знали, что на деле он правительственный шпион.

— Извиняться за свою манеру общения я не собираюсь, мистер Ифрахим, — сказала Мэси. — Я росла, не имея ваших преимуществ.

— Честно говоря, в детстве я не мог похвастаться большим количеством того, что вы называете преимуществами, — заметил Лок Ифрахим. — Но мне хотя бы повезло не оказаться в рядах странной секты, верующей, будто истину можно отыскать в математических играх с числом пи. Право, любопытно, вы все еще верите в это, мисс Миннот?

Мэси было не привыкать к насмешкам над ее необычным воспитанием. С тех пор как она вступила в ряды СМР, приходилось мириться с подколами.

— Я свое детство переросла, мистер Ифрахим. А как насчет вас?

— О, у меня предостаточно старомодных добродетелей, и я стараюсь руководствоваться ими в жизни, — отвечал Лок Ифрахим. — К примеру, преданность семье и друзьям. А вы, мисс Миннот? Знаю, что к семье вы не привязаны: вы сбежали от них. А что друзья? Как насчет Урсулы Фрей?

Ну да. Как она и думала.

— Вряд ли ей придется по душе, если я назову ее другом, — заметила Мэси. — Мы с одной территории — вот, пожалуй, и все, что между нами общего. Кроме того, Урсула — член семьи. И она ревностно следует протоколу. В ходе подготовки она ясно дала это понять.

— Ей нравится использовать свое положение. Но уверен, окажись Урсула в беде, вы бы ей помогли.

— И что же с ней стряслось?

— Как, по–вашему, выглядит мисс Фрей? — спросил дипломат.

— Не знаю. Усталой, немного слетевшей с катушек. Как и все мы.

— Слетевшей с катушек. Хм-м. — Локу Ифрахиму явно нравилось, как перекатывались эти слова на языке. — Она говорила вам, что собирается предпринять?

— По–моему, у вас проблемы с тем, чтобы говорить по существу, мистер Ифрахим. И коль скоро секрета здесь нет, позвольте мне сказать откровенно и покончить с этим раз и навсегда. Урсула считает, что смерть Эммануэля Варго не была случайностью. Она думает, его убили, и теперь носится в поисках доказательств. Полагаю, ее поведение доставляет вам неприятности. Ну что, как у меня получается?

В лоснящиеся черные косы Лока Ифрахима были вплетены бусины различных размеров и цветов. Они застучали друг о друга, забряцали, когда дипломат отвернулся от Мэси. Оперевшись на перила обеими руками, мужчина принялся смотреть вдаль на залив — или делать вид, что смотрит. Его смуглая кожа была безупречно гладкой. На каждом пальце Лок Ифрахим носил по кольцу, а таких идеальных ногтей Мэси еще не видела (сама она коротко стригла ногти, но они все равно были неровными и ломались, а на большом пальце правой руки ноготь вообще почернел после того, как она прищемила его замком на биореакторе). В холодном воздухе витал резкий аромат его парфюма, напоминающий смесь запахов цедры и жженого сахара.

Наконец он повернулся и, взглянув на Мэси, сказал:

— А вы считаете, что мистера Варго убили?

— Если вы ищете способ, как попросить меня выяснить, что делает Урсула, то вам стоит знать: я не стукач, мистер Ифрахим.