|
Ты мне скэжи, как его кличут прэмэж нэс, кэзэков? Иванков опасливо подмигнул Митьке и вывернул в улыбке трегубый рот. Митька оглянулся и увидел подъезжавшего сзади есаула Попова. - Ну? Этвечай! - Есаул Попов звать их, господин старый казак. - Четырнэдцэть пряжек. Гэвэри, гад! - Не знаю, господин старый казак! - А вот приедем на лунки, - заговорил Крючков подлинным голосом, - я тебе всыплю! Отвечай, когда спрашивают! - Не знаю. - Что ж ты, сволочуга, не знаешь, как его дражнют? Митька слышал позади осторожный воровской шаг есаульского коня, молчал. - Ну? - Крючков зло щурился. Позади в рядах сдержанно захохотали. Не поняв, над чем смеются, относя этот смех на свой счет, Крючков вспыхнул: - Коршунов, ты гляди! Приедем - полсотни пряжек вварю! Митька повел плечами, решился: - Черногуз! - Ну, то-то и оно. - Крю-ю-уч-ков! - окликнули сзади. Господин старый казак дрогнул на седле и вытянулся в жилу. - Ты чтэ ж это, мерзэвэц, здесь выдумываешь? - заговорил есаул Попов, равняя свою лошадь с лошадью Крючкова. - Ты чему ж это учишь мэлодого кэзэка, а? Крючков моргал прижмуренными глазами. Щеки его заливала гуща бордового румянца. Сзади похохатывали. - Я кэго в прошлом гэду учил? Об чью мэрду этот нэготь слэмал?.. - Есаул поднес к носу Крючкова длинный заостренный ноготь мизинца и пошевелил усами. - Чтэб я бэльше этого не слэшал! Пэнимэешь, брэтец ты мой? - Так точно, ваше благородие, понимаю! Есаул, помедлив, отъехал, придержал коня, пропуская сотню. Четвертая и пятая сотни двинулись рысью. - Сэтня, рысь вэзьми!.. Крючков, поправляя погонный ремень, оглянулся на отставшего есаула и, выравнивая пику, взбалмошно махнул головой. - Вот, с этим Черногузом! Откель он взялся? Весь потный от смеха, Иванков рассказывал: - Он давешь едет позади нас. Он все слыхал. Кубыть, учуял, про что речь идет. - Ты б хоть мигнул, дура. - А мне-то нужно. - Не нужно? Ага, четырнадцать пряжек по голой! Сотни разбились по окрестным помещичьим усадьбам. Днем косили помещикам клевер и луговую траву, ночью на отведенных участках пасли стреноженных лошадей, при дымке костров поигрывали в карты, рассказывали сказки, дурили. Шестая сотня батрачила у крупного польского помещика Шнейдера. Офицеры жили во флигеле, играли в карты, пьянствовали, скопом ухаживали за дочкой управляющего. Казаки разбили стан в трех верстах от усадьбы. По утрам приезжал к ним на беговых дрожках пан управляющий. Толстый, почтенный шляхтич вставал с дрожек, разминая затекшие жирные ноги, и неизменно приветствовал "козаков" помахиваньем белого, с лакированным козырьком, картуза. - Иди с нами косить, пан! - Жир иди растряси трошки! - Бери косу, а то паралик захлестнет!. |
