— Пригласили? — переспрашивает Агнета.

— Общество Иисуса? — переспрашивает Клаус.

— Мы иезуиты.

— Иезуиты? — повторяет Клаус. — Вправду, воистину иезуиты?

Агнета приставляет к столу еще два табурета, все сдвигаются ближе.

Клаус неуклюже кланяется. Его звать Клаусом Уленшпигелем, говорит он, а это жена его, это сын, это батраки. Нечасто им выпадает честь принимать высоких гостей, говорит он. Стол небогат, но все, что есть, вот, пожалуйста. Вот каша, вот пиво, и молока еще немного в кувшине осталось. Он прокашливается.

— Можно я спрошу: вы люди ученые?

— Весьма, — отвечает доктор Тесимонд и, сложив руки щепотью, берет за кончик ложку. — Я доктор медицины и теологии, а кроме того, химикус, специалист по драконтологии. Доктор Кирхер изучает оккультные знаки, кристаллы и природу музыки.

Он пробует кашу, делает кислую мину и откладывает ложку. Минуту царит тишина. Затем Клаус наклоняется вперед и спрашивает, можно ли ему задать вопрос.

— Безусловно, — отвечает доктор Тесимонд. Говорит он немного странно, некоторые слова оказываются не там, где их ожидаешь, и произносит он их непривычно, будто во рту у него камушки.

— Что такое драконтология? — спрашивает Клаус. Даже при слабом свете сальной свечи видно, что щеки его покраснели.

— Наука о природе драконов.

Батраки поднимают голову. Батрачка сидит с открытым ртом.

Мальчику становится жарко.

— А вы видали драконов? — спрашивает он.

Доктор Тесимонд морщится, будто услыхал нехороший звук.

Доктор Кирхер смотрит на мальчика и качает головой.

Клаус просит прощения за сына. Они люди простые, мальчик вести себя не умеет, забывает порой, что ребенку следует молчать, когда взрослые беседуют. Однако вопрос этот пришел и ему в голову:

— И правда, вы видали драконов?

Этот забавный вопрос он слышит не в первый раз, говорит доктор Тесимонд. Да, простой народ регулярно задает его всякому драконтологу. Однако драконы встречаются крайне редко. Они весьма — как называется?

— Нелюдимы, — говорит доктор Кирхер.

— Немецкий мне не родной, — поясняет доктор Тесимонд, — порой, да простят меня, я перехожу на язык своей нежно любимой родины, которую при жизни мне больше не увидать, — Англии, острова яблок и утреннего тумана. Да, драконы крайне нелюдимы и способны на чудеса маскировки. Можно целый век искать дракона, да так ни разу к нему и не приблизиться. Равно можно провести целый век бок о бок с драконом и его не заметить. Потому-то и существует драконтология. Ибо медицинской науке не обойтись без целебной силы драконовой крови.

Клаус трет себе лоб.

— Откуда же вы берете кровь?

— Кровью, разумеется, мы не обладаем. Медицина есть искусство — как называется?

— Субституции, — говорит доктор Кирхер.

— Именно. Драконова кровь есть субстанция такой силы, что сама она не требуется. Достаточно экзистенции этой субстанции в мире. На моей любимой родине еще живут два дракона, но видеть их веками никто не видел.

— Пиявица и дождевой червь, — говорит доктор Кирхер, — имеют сходство с драконом. Измолотые в мелкий порошок они способны достигать удивительного эффекта. Драконова кровь делает человека неуязвимым; в качестве замены растертая киноварь, благодаря своему сходству, способна хоть и не защитить от ран, но излечить кожную болезнь. Киноварь тоже раздобыть нелегко, но ее, в свою очередь, можно заменить любым растением с чешуйчатой, как драконова кожа, поверхностью.