— Мне не подобает, мадам.

— Подобает, если я так говорю.

— Мне не больно оттого, что люди надо мной и Тиллем смеются. Это наша работа.

— Это не вопрос.

— Вопрос, больно ли вашему величеству?

Лиз молчала.

— Больно ли вам, мадам, что все смеются?

— Я тебя не понимаю.

Неле улыбнулась.

— Ты решила задать мне вопрос, который я не в силах понять. Это твое дело. Я ответила, теперь мой черед. Шут — муж тебе?

— Нет, мадам.

— Почему?

— А разве нужна причина?

— Представь себе, да.

— Мы вместе сбежали из дома. Его отца обвинили в колдовстве и казнили, а я тоже не хотела оставаться в деревне, не хотела замуж за штегеровского сына, вот и убежала вместе с ним.

— Почему ты не хотела замуж?

— Все грязь да грязь, мадам, да темнота. Свечи слишком дороги. Всю жизнь сидеть в темноте и есть кашу. Все кашу да кашу. Да и не нравился мне штегеровский сын.

— А Тилль нравится?

— Я же сказала, он мне не муж.

— Твоя очередь спрашивать, — объявила Лиз.

— Тяжело ли, когда ничего нет?

— Мне откуда знать! Сама скажи.

— Нелегко, — сказала Неле. — Нелегко быть без защиты, без родины, без дома, на ветру. Но теперь у меня есть дом.

— Если я тебя прогоню, не будет. Итак, вы сбежали вместе — но почему вы не поженились?

— Нас взял с собой бродячий певец. На первой же рыночной площади мы встретили шута по имени Пирмин. Он нас всему научил, но обращался с нами плохо, кормил мало, и к тому же бил. Мы отправились на север, подальше от войны, добрались почти до моря, но тогда высадились шведы, и мы повернули к западу.

— Ты, Тилль, и Пирмин?

— К тому времени мы снова были вдвоем.

— Вы сбежали от Пирмина?

— Тилль его убил. Можно теперь снова мне спрашивать, мадам?

Лиз помолчала. Может быть, она что-то не так поняла — у Неле был странный крестьянский говор.

— Да, — сказала она наконец, — спрашивай.

— Сколько у вас раньше было служанок?

— Согласно моему брачному договору, мне причитались сорок три слуги и служанки для личного пользования, включая шестерых фрейлин-аристократок, у каждой из которых было по четыре камеристки.

— А сейчас?

— Сейчас моя очередь. Почему вы не поженились? Он тебе не нравится?

— Он мне вместо брата и родителей. Он все, что у меня есть. А я — все, что у него есть.

— Но в мужья ты его не хочешь?

— Моя очередь, мадам.

— Да, твоя.

— Вы хотели его в мужья?

— Кого?

— Его величество. Когда ваше величество выходили замуж за его величество, хотели ли ваше величество замуж за его величество?

— Это было совсем иное, дитя мое.

— Почему?

— То было дело государственной важности, мой отец и министры иностранных дел месяцами вели переговоры. Поэтому я желала выйти за него замуж еще до того, как его увидела.

— А когда ваше величество его увидели?

— Тогда тем более, — сказала Лиз, нахмурившись. Ей больше не нравилась эта беседа.

— Конечно, ведь его величество очень величественны.

Лиз пристально посмотрела Неле в лицо.

Та встретила ее взгляд широко открытыми глазами. Невозможно было понять, смеется ли она.