— Кивийау. Батья!

— Я не понимаю. Нэканат. — Она сделала еще один шаг назад. — Чата?

Согласно какому-то странному универсальному закону, сталкиваясь с теми, кто их не понимает, люди начинают говорить громко и медленно, а эльфы — вежливо и быстро. Эльфийка разразилась скоростной тирадой на высоком эльфийском.

— Не понимаю, — упиралась Тинкер. — Объясните, пожалуйста…

— Кивийау!

Эльфийка шагнула вперед и протянула руку, собираясь схватить ее. И тем самым словно спустила курок: Тинкер побежала.

Позже Тинкер осознала, что в ее мозгу уже выработался план побега, однако в тот миг она действовала слепо. Она не надеялась убежать далеко: ведь еще никто не выиграл забега у эльфов. Она юркнула в щель между домами и очутилась на пустынной параллельной улице прежде, чем сама осознала, что бежит. Рванула наискосок к скверу и, перескакивая через препятствия на старой школьной игровой площадке, подумала: «Несусь, как обезумевший кролик». Но тут вдруг до нее дошло, что она теперь тоже эльф, хотя и с более короткими ногами, а значит, способна бегать не хуже преследователей. Да, но у них оружие. И к тому же их трое. Она должна их как-то нейтрализовать, но мягко, ведь они — дальние родственники Ветроволка.

Скатываясь вниз по крутому склону холма Тулу, Тинкер соскочила с тропинки, которая вилась между яблоневыми деревьями, и, срезая путь, рванула через пасеку. Пробегая мимо ульев, она колотила по ним и неслась дальше, оставляя позади себя все нарастающее злобное жужжанье, которое мгновение спустя сменилось криками удивления и боли. У подножия холма Тинкер припала к земле, пролезла под нижним рядом колючей проволоки и на карачках поползла по грязному скотному двору. Инь и Ян двинулись к ней, шипя и расправляя крылья.

— Не на меня шипите, тупицы! На них, на них! — крикнула Тинкер, рискнув оглянуться назад.

Она увидела, как эльфийка, обнаружив, вероятно, что по верхнему ряду проволоки пропущен электрический ток, отступила назад, намереваясь, разбежавшись, перепрыгнуть препятствие.

Проклятье! Тинкер схватила горсть гравия и швырнула к ограде со словами «цып, цып, цып». Тут же вся домашняя птица ринулась туда, где упал гравий, толкаясь, стуча клювами и пытаясь отыскать зерна.

Тинкер шмыгнула в хлев, а Инь и Ян загоготали, угрожая незнакомке, приземлившейся аккурат между ними. Склад, который Тулу использовала под овин, имел мало общего с настоящим хлевом, не считая полутьмы, запаха сена и кружащейся в воздухе пыли. Эльфийка лающим голосом отдавала команды, а ее спутники отзывались, и по их воплям Тинкер поняла — ее убежище окружено. Она собиралась срезать путь через хлев, однако теперь забилась в одну из щелей, тяжело дыша и умирая от страха. Что дальше?

Она не должна была убегать от Пони, вот что. О чем она думала, черт побери? Явно ни о чем. Кто-то пытался убить Ветроволка, кто-то убил ее отца, и откуда ей известно, что эти вот — не те же самые «кто-то»?

Обнаружив в углу кучу каких-то вещей, Тинкер поползла к ним, бормоча: «дура, идиотка, тупица, дубина стоеросовая», что могло бы помочь, если бы она говорила не о себе. Но тут она заметила в углу несколько ярдов рыболовной сети, набор кеглей с двумя шарами, пружинную петлю, моток веревки и несколько тростей из древесины пекана. Наверно, Тулу выменяла на что-то. Тинкер скорее схватила петлю, две трости и сеть.

Прошло несколько минут, дверь с треском распахнулась, и ворвался один из эльфов. Тинкер швырнула в него первый кегельный шар. По весу шар немного отличался от подковы, но Тинкер удалось впечатать его прямо в цель — в висок. Эльф упал, однако в другую дверь уже ворвалась эльфийка. Тинкер запустила в нее пружину, пружина потащила с собой сеть, утяжеленную по краям кеглями, и сеть накрыла эльфийку.