Сгорая от любопытства, Тинкер велела Скиппи проверить, сколько длился каждый звонок, включая все земные и все местные. Оказалось, что все они тянули на одно полноценное сообщение. Похоже, кто-то проверял, дома ли Тинкер.

Автоматическая система телефонной компании снова прервала соединение, требуя дополнительных монеток за продолжение разговора. Но Тинкер просто повесила трубку, так и не разгадав тайну странных звонков. Очевидно, кто-то, и явно с Земли, искал ее. Но кто? И зачем?

Может быть, Лейн знает? Ведь все контакты Тинкер с Землей шли через нее. Тинкер использовала пятый десятицентовик на звонок Лейн и попала на автоответчик.

— Это Тинкер, — сказала она простому, безымянному автоответчику Лейн.

«Тинкер, — послышался записанный на пленку голос Лейн. — Сегодня рано утром позвонил Масленка. Он сказал, что у вас дома шаром покати. Мы здесь, в обсерватории, устраиваем традиционную вечеринку на свежем воздухе в честь летнего Пуска. Я, скорее всего, там, поэтому ты просто приезжай. Можешь провести у нас всю ночь, если захочешь».

У Тинкер слюнки потекли. Коммуна земных ученых — представителей огромной и густонаселенной Земли — была совсем небольшой, и все вновь прибывающие знали, что, согласно традиции, должны привозить с собой еду для общей пирушки. Свежеиспеченные постдоки всегда старались перещеголять друг друга. А поскольку в обсерваторию люди приезжали со всех концов Земли, пирушка устраивалась на следующий день после Пуска, с тем чтобы прибывшие в последний момент не пропустили бы общего празднества.

Но вот как добраться до обсерватории? Может, позвонить Мейнарду и предложить прокатиться? В Саут-Хиллз все еще ходил доступный легкорельсовый общественный транспорт, но на Холм Обсерватории можно было забраться лишь на такси. А у нее оставалось всего пять десятицентовиков.

Взглянув на монетки, она опустила одну в щель автомата и позвонила Натану.

Он ответил после первого же звонка.

— Черновский.

— Это Тинкер.

— Тинк!!! Что случилось, после того как я ушел? Где ты была? Ты в порядке? Где ты?

— Я… М-м-м… — Она замолчала, не зная, на какой вопрос отвечать в первую очередь. Как объяснить, что случилось за эти два дня. — У меня все хорошо. Я в центре. На Рыночной площади. Я тут… как бы сказать… застряла. Мне нужно поехать в обсерваторию. Сегодня вечером мне нужно встретиться с Лейн.

— Сейчас буду.

Именно этого она и ждала от него.

— Я переволновался за тебя, — начал он, едва выбравшись из машины. — Прости, что оставил тебя со всем этим кошмаром. Автокатастрофа была совершенно невероятная, и я застрял на всю ночь. А когда освободился, вы уже отцепили трейлер и уехали.

— Да ладно, все нормально, — махнула рукой Тинкер. — Мне помогли Масленка и Лейн. А теперь вот ты.

— Ах да, Лейн! Ну конечно! — воскликнул он и обнял ее. Тинкер удивилась. С чего это вдруг все стали такими трогательно-чувствительными? — Как твоя рука?

Она показала ему руку, согнув ее:

— Началось заражение.

Взяв ее руку в свою лапищу, Натан посмотрел на нее с глубоким сочувствием:

— Ох, Тинк, мне так жаль.

— Но теперь уже все хорошо. Меня привели в порядок в хосписе. — Она пошевелила пальцами, подтверждая свои слова, и высвободила руку. — Я слышала о твоей аварии. Ты сам-то как?

— О моей аварии?

— На мосту Ветеранов, — пояснила она, направляясь к машине. Внутри машины работал кондиционер и было не так жарко.

— Ах да.

Не так жарко, но все же не прохладно.