— О, Лейн, мне очень-очень жаль.

Лейн отвела глаза, стараясь скрыть свою боль от Тинкер.

— Я не хочу сказать, что мне все это совсем не понравилось. Большая часть растений все равно не выжила бы после того, как тягач повредил им корни. Несколько месяцев я занималась бы только ямами и выбоинами. Новые растения чрезвычайно дороги. Несколько лет мне пришлось бы просить привезти хотя бы один кустик.

— Но теперь это не твой сад земных цветов.

— Да, он совсем другой, — признала Лейн.

— Мне правда жаль. Ужасно жаль.

Лейн ответила ей легкой, печальной улыбкой, которую тут же сменило выражение настоящего беспокойства.

— Но меня очень тревожит другая проблема: что, в таком случае, Ветроволк может подарить тебе.

— Мне?

— Что он способен преподнести?.. Даже предположить невозможно…

— Очень сомневаюсь, что он вздумает осыпать меня подарками. Ведь все еще висит вопрос долга жизни. — Внезапно она остановилась. «Мы разрушили в саду Лейн все клумбы… и я даже обещала ей, что поеду в колледж, чтобы утешить ее…»

О боги, не из-за этого ли он заменил цветы или…

— Тинкер?

«Что еще я сказала?» Но она не могла вспомнить в точности свои слова. Тот разговор проходил как в лихорадке. Просила ли она что-то для себя? Недаром старинные волшебные сказки предупреждают о том, к чему может привести неудачно сформулированное желание!

По лицу Лейн было видно: она забеспокоилась еще больше.

— А я могу вернуть подарок? — спросила Тинкер. — Если он мне вручит такую штуку, которая мне не понравится?

— Ветроволк способен не оставить тебе шанса сказать «нет».

Тинкер задумалась. Ну что плохого может он ей подарить?

— Неужели он решится принести мне опасную вещичку? Ты ведь думаешь…

— Я не суеверна, Тинкер, но в наших легендах о подарках эльфов не говорится ничего хорошего.

— Понятно. Но он вряд ли станет мне что-то дарить, Лейн. Он говорит, что мы не равны.

Глаза Лейн сузились.

— Он сказал это по-эльфийски или по-английски?

Тинкер помолчала, вспоминая. Ветроволк разбудил ее, когда она спала в трейлере, и потом они начали друг на друга орать. Но на каком языке?

— По-английски.

— Тогда это могло означать совсем не то, что ты думаешь, Тинкер.

А ей-то казалось, что это было сказано без всяких обиняков! Правда, у Лейн гораздо больше опыта общения с эльфами. Тинкер восстановила в памяти весь разговор, насколько могла, конечно, и потом спросила:

— Так что, по твоему мнению, он имел в виду?

— Не хочу играть в догадки, — ответила Лейн. — Но будь с ним осторожна. Преподнося мне новый сад, он думал, что совершает добро, но сделал это с надменностью взрослого по отношению к ребенку. Он абсолютно уверен: ему известно, что лучше для нас.

— Ой не знаю. Я встречала много людей такого типа.

— Тинкер, — Лейн слегка сжала ей руку. — Я втянула тебя в это дело с колледжем. Я делала это во имя твоего блага. Но исходила я лишь из собственного разумения. Прости меня. Кто, как не я, должен был понять, что я прошу тебя совершить подвиг: отправиться в одиночку в чужой, незнакомый мир. Если ты не хочешь ехать, ты не обязана. Я освобождаю тебя ото всех обязательств.

Типично эльфийское выражение: «освобождаю тебя ото всех обязательств». Ирония убила радость вновь обретенной свободы. Хотя у Лейн, насколько Тинкер знала ее, могли быть свои причины использовать эту фразу.

Поэтому Тинкер обронила:

— Я подумаю об этом.