— Я беспокоился за тебя. — Он опустил ее на землю.

— Я могу о себе позаботиться, — сказала она, подбадривая скорее Масленку, чем Натана.

— Что это? — Натан потрогал знак между ее бровей.

— Ах, это. — Тинкер вздохнула. — Ветроволк повысил меня до статуса эльфа. Мейнард говорит, что этим он как бы принял меня в свою семью.

Натан нахмурился и сильнее потер отметину.

— Ты позволила ему татуировать себя?

— Нет! — Она откинула голову. — Он использовал заклятие, приводимое в действие словесным заклинанием и поцелуем. Эта отметина — важная вещь, раз она требует специального авторизационного кодирования на тот случай, чтобы никто не смог ее скопировать с помощью обычной татуировки.

— Он поцеловал тебя?

Прежде она никогда не видела, чтобы Натан ревновал, но теперь это чувство явственно отпечаталось на его лице.

— Ой, что ты! Просто клюнул в лоб и все. — Она отвернулась, вспомнив, как лежала в объятиях Ветроволка там, в хосписе. Интересно, случилось это на самом деле или пригрезилось в наркотическом сне? — Оказалось, очень полезная штука — отметина! Агенты НСБ пытались меня похитить, а знак Ветроволка вернул мне свободу.

Трудно сказать, какое событие больше разозлило Натана: то, что агенты НСБ сцапали Тинкер, или то, что Ветроволк посадил ей на лоб пожизненную отметину. Она и не подозревала, что Натан поведет себя как примитивный самец, бьющий себя в грудь для устрашения противника.

— Он вице-король, Натан, приди в себя!

И даже Натан понял: эльфийский аристократ никогда не заинтересуется маленькой дворняжкой со свалки.

— Прости, Тинк.

Он повернул ее лицом к себе и, наклонившись, поцеловал в губы, сначала осторожно, а потом жадно.

— Хочешь, я отвезу тебя домой?

Она вздрогнула. Натан. У нее дома. На ее большой кровати. Нет. Эта мысль испугала ее, несмотря на шевельнувшееся внутри желание. Кушетка? Да, кушетка внушала больше оптимизма. Но все же кровать окажется устрашающе близко.

— Нет, — сказала наконец Тинкер, чуть успокоив колотящееся сердце. — У меня здесь есть кое-какие дела, — соврала она. И потом, зная, что Натан не позволит ей отправиться домой в одиночестве, во всяком случае после такого дня, как сегодняшний, добавила: — Масленка может отвезти меня.

Масленка выглядел слегка пристукнутым. Когда до него дошло, что Тинкер говорит о нем, он кивнул:

— Ну да, конечно!

— Ладно. — Натан нехотя шагнул в сторону. — Если что понадобится, звони.

— Позвоню, — пообещала она.

— Увидимся завтра вечером. — Натан сел в свою патрульную машину и уехал.

Лишь когда Натан скрылся из виду, Тинкер сообразила, что он имел в виду назначенное свидание.

— О чем это вы говорили, черт побери? — нарушил молчание Масленка. — Что случится завтра вечером?

— Завтра вечером мы идем на Ярмарку.

— Ты ходишь на свидания с Натаном? С каких это пор?

— С пятницы! Тебе что-то не нравится?

— Не знаю. Это как-то не укладывается у меня в голове. Вы что, целуетесь? — Его передернуло. — Это все равно что ходить на свидания со мной.

— В смысле?

— Я думал, Натан нам как брат.

— И что же? — Тинкер пнула валявшуюся на земле автомобильную фару. Она полетела по воздуху, сверкая, как кристалл. — Ты хочешь, чтобы я начала встречаться с каким-нибудь незнакомцем вроде… — она не могла сказать «Ветроволка», потому что ей самой это было бы больно, — вроде Мейнарда?

— Нет! Впрочем, наверное… — Масленка почесал в затылке.