Занятая мыслями о том, как рассказать Масленке о предложениях НСБ и о предстоящем свидании с Натаном, Тинкер не была готова к реакции Тулу на недавние события.

— Ты, маленькая обезьянка! — Полукровка вышла из задней комнаты, служившей ей спальней, и погрозила пальцем. — Ты опять виделась с Ветроволком! А я говорила тебе держаться от него подальше!

Тинкер отвернулась, чтобы не смотреть на грозящий палец.

— Ты мне врала.

— Нет, не врала! Из этого не выйдет ничего хорошего. Он тебя проглотит, и ничего от тебя не останется.

— Ты говорила, что он отметил меня долгом жизни. — И вдруг, произнося это, Тинкер поняла, что Тулу сказала ей правду, только каким-то образом ее повернула. — Но не объяснила, что это его долг мне.

— Но так или иначе, он тебя проклял. — Тулу потерла знак между бровями Тинкер. — О! Он уже наложил на тебя свои лапы. Это начало конца.

— Что ты имеешь в виду?

— То же, что я всегда тебе говорила, но только ты не слушала. Ты приходишь ко мне и все время спрашиваешь про одно и то же, а потом уходишь, не дослушав, какими бы разными способами я ни пыталась тебе это сказать.

— Но одно и то же не может быть одновременно «разным».

— Ветроволк опасен для тебя. — Тулу снова погрозила пальцем. — Этой простой истины тебе недостаточно? Все эти годы я пыталась спрятать тебя от него, но теперь он тебя нашел и пометил как свою.

Тинкер внезапно поняла, что Тулу, как одного из редчайших знатоков высокого эльфийского языка в Питтсбурге, наверняка расспрашивали по поручению Ветроволка о «мальчике», который спас его от завра.

— Я не поняла.

— Это очевидно, — фыркнула Тулу и занялась какими-то делами.

За долгие годы общения с Тулу Тинкер знала: разговор зашел в тупик, и поэтому переменила тему. Она заговорила о том, зачем пришла в лавку.

— У меня свидание с Натаном Черновским. Мы идем на Ярмарку.

— И что ты будешь делать с пожаром?

— В смысле?

— Опасно предлагать мужчине то, чего он хочет, но что не может принадлежать ему.

— Но почему это не может принадлежать ему?

Тулу схватила себя за подбородок.

— Когда ты смотришь на этого Черновского, ты видишь желание своего сердца?

— Наверно.

— Ты так плохо знаешь свое сердце? Не думаю. Ты делаешь это просто для того, чтобы удовлетворить свои мозги маленькой обезьянки. Но любопытство — это зверь, который всегда хочет есть.

— Натан никогда не обидит меня.

— Если бы только то же самое можно было сказать о тебе.

Тинкер начала перебирать одежду, пытаясь разгадать смысл предупреждения. Кто виноват в том, что старуху почти невозможно понять? Может, вода?

— Мне нужна какая-нибудь одежда, в которой я выглядела бы более взрослой, — сказала она продавщице в отделе «Одежда для женщин», и та решительно направила ее к стойкам с маленькими дамскими размерами. Там Тинкер подыскала объемный бюстгальтер, способный выжать максимум из ее груди, маленькое черное платье и туфли на высоких каблуках.

— Мне нужна прическа, которая сделала бы меня старше, — сказала она парикмахеру, поглядывающему на ее кое-как подстриженные волосы с некоторым беспокойством.

— Ты что, сделала себе татуировку, милая? — спросил парикмахер, осторожно дотрагиваясь до отметины на лбу Тинкер.