— А что такое, по-твоему, хорошая цена?

— Пять мин — мне кажется, это честно.

— Пять мин? Но он стоит как минимум втрое больше.

— Верно. Именно столько я тебе хотел предложить, но ты упустил свой шанс. Теперь тебе придется довольствоваться меньшим, если, конечно, у тебя нет желания играть в опасные игры с непредсказуемым исходом.

— А откуда мне знать, что ты надо мной не потешаешься?

— Действительно, ты не можешь быть в этом уверен. Гебе решать, верить моим словам или нет. Если тебе повезет, завтра на рынке ты получишь двойную цену. Если нет — останешься ни с чем. Ну как, что ты решил?

— Ну хорошо, разрази тебя гром, — с досадой ответил торговец.

Филист отсчитал ему означенную сумму, изложил условия доставки и отправился вслед за Дионисием, догнав его в морском порту.

— Как все прошло? — спросил тот.

— Пять мин. Наличными монетами.

— Хорошая цена.

— В самом деле.

— Я завтра верну тебе.

— Почему тебя заинтересовал этот раб?

— Ты заметил его ожерелье?

— Да, но…

— А татуировку на груди?

— Мне кажется…

— Этот человек состоит в своего рода воинском братстве, довольно грозном. Более того, в сущности, самом грозном из всех существующих. Речь идет об отрядах кочевников, которые ведут себя подобно волчьим стаям в поисках добычи, однако иногда они за плату нанимаются к кому-нибудь на службу. Их сила такова, что на битву они идут голыми, защищаясь лишь мечом и щитом. Они совершенно не боятся смерти, единственная цель их жизни — проявить храбрость при любом удобном случае. Не знаю, каким образом удалось захватить его живым. Он говорит по-гречески, ты не знаешь?

— Нет.

— Постарайся это выяснить и спроси, откуда он родом и как он попал в плен. В общем, узнай о нем все, что можно. Если он не говорит по-гречески, возьми в помощь кого-нибудь из наших наемников.

— Ты еще не сказал мне, что намерен с ним делать.

— Он будет моим телохранителем, — ответил Дионисий. И быстро зашагал прочь.

17

Кельт, освобожденный от цепей, неуверенным шагом вошел в просторный оружейный зал, слабо освещенный всего двумя светильниками, висевшими на стенах. Перед ним на скамейке неподвижно сидел человек. Воин подошел ближе, босиком, совершенно бесшумно передвигаясь по каменному полу. Остановился совсем рядом с незнакомцем, тот походил на статую.

Он затаил дыхание и в этот миг разглядел в противоположной стене комнаты приоткрытую дверь — путь к бегству. Легко, словно тень, он переместился к длинному стеллажу, где были выстроены десятки блестящих копий и мечей, потом молниеносно схватил один из них, повернулся, готовый нанести удар, но взгляд его голубых глаз тут же омрачился, в нем выразилось смятение, ибо скамья оказалась пуста. Инстинктивно он повернулся обратно — и как раз вовремя. Прямо перед ним молча стояла грозная фигура, противник опередил его в темноте. Меч опустился мгновенно, он едва успел отвести удар. Два клинка скрестились, полетели искры, и их внезапный лязг разорвал тишину, заполнявшую огромную пустую комнату, отозвался от голых стен и потолка; звон за звоном, эхо за эхом — грохот стал страшным, оглушительным.

Кельт обладал невероятным проворством, его нагое, блестящее тело скользило и извивалось, словно тело зверя, а энергия, как казалось, после каждого выпада будто не расходовалась, а только прибавлялась.

Вдруг противник целиком вошел в полосу света от ламп и снова замер в неподвижности.