Вдруг противник целиком вошел в полосу света от ламп и снова замер в неподвижности. Он тоже был бос и наг, но лицо его полностью закрывал коринфский шлем, лишь глаза блестели во мраке комнаты. Дышал он ровно, но грудь оставалась неподвижной, загорелое тело казалось отлитым из бронзы. Внезапно он поднял меч горизонтально, приставил лезвие к груди противника и медленно двинулся на него. Кельт сгруппировался, согнул колени, собирая силы перед лицом неизбежного нападения, и, в свою очередь, приготовил свой меч к удару, который должен принести ему победу. Он сверху обрушил его на выставленный против него клинок, но противник в последний момент молниеносно отдернул меч. Пока кельт восстанавливал равновесие, прогнувшись вперед, безликий соперник ударил его под колено, потом еще раз — в спину, и тот тяжело рухнул, растянувшись на полу. А спустя мгновение ощутил острие меча у себя между лопаток.

— Смерть холодна, — раздался голос, искаженный шлемом, — не так ли?

Острие отодвинулось, и светловолосый воин тут же воспользовался этим. Он схватил свой меч, словно змея, обернулся вокруг себя, но на сей раз почувствовал клинок противника у собственного горла. Он давил, разрезал кожу.

Кельт по-прежнему держал оружие в руке, но был уверен, что стоит ему хоть малейшим образом шевельнуться — и меч неприятеля поможет ему переступить хрупкую грань между жизнью и смертью, пресечет его дыхание и остановит ток крови. И он откинулся на пол, бросив свой меч.

— Вставай, — раздался голос, и перед кельтом обозначилось лицо его обладателя. Шлем переместился на затылок. Стали видны темные глаза с пронзительным взглядом, мясистые, хорошо очерченные губы и щетина на щеках — совсем короткая, но очень черная.

— Мне известно, что ты понимаешь по-гречески, — снова заговорил незнакомец. — Как тебя зовут?

— Аксал.

— Из какого ты племени, из инсубров или кеноманов?

— Бойи.

— Встань.

Кельт поднялся, он был выше своего собеседника почти на целую голову.

— Бойи в Галлии. Как ты оказался в Италии?

— Многие из наших приходят Лигурию.

— Куда именно?

— Горы.

— Кто взял тебя в плен?

— Этруски. Засада. Потом продали.

— Почему ты пытался меня убить?

— Чтобы Аксал свободен.

— У тебя есть лишь один способ стать свободным — служить мне. Я Дионисий, я глава этого очень могущественного племени, оно называется Сиракузы. Многие из твоих собратьев уже сражаются за меня. — Он указал на ожерелье кельта и на его татуировку, пояснив: — Я знаю, что они означают.

Воин попятился, словно к его горлу снова приставили острие меча. Дионисий продолжал:

— Я тоже глава братства, подобного твоему. Воины, состоящие в нем, поклялись помогать друг другу, как братья, и никому не уступать в искусстве владения оружием и в храбрости. Мы — лучшие, поэтому я тебя победил. Но я также сохранил тебе жизнь. А теперь решай: хочешь быть моей тенью или предпочитаешь вернуться к своему хозяину?

— Твоей тенью, — без колебаний ответил кельт.

— Хорошо. Ступай вон в ту дверь. Тебе предоставят одежду, оружие и жилье. И кто-нибудь тебя научит говорить… Со временем. А еще сбрей усы. Ты похож на варвара.

Аксал двинулся к двери — широкими, бесшумными шагами — и исчез за ней.

Дионисий набросил на плечи хламиду и, выйдя с противоположной стороны, отправился к себе домой. Там он лег на матрас из конского волоса, жесткий, словно железо, и уснул.

Разбудил его среди ночи Лептин.

— Что происходит? — спросил Дионисий встревоженно, садясь на постели.