Однако городские власти проведали о странных передвижениях войск к западу от города и приказали выставить в нескольких местах дозоры — вдоль берега Анапы и на холмах, — чтобы не оказаться застигнутыми врасплох.

Тем не менее Гермократу удалось добиться определенного преимущества. Двигаясь тихо, под покровом темноты они подобрались к Западным воротам совсем близко. Получив сигнал о том, что путь свободен, он бросился вперед и вскоре оказался рядом с Дионисием и его молодыми товарищами, вооруженными и готовыми встать под его командование.

Гермократ обнял зятя.

— Наконец-то добрались, — выдохнул он. — Нам предстоит овладеть агорой, а оттуда будем брать Ортигию приступом. Если нам удастся ее занять, гавань и порт тоже окажутся под нашим контролем. Остальное произойдет само собой. У тебя есть отряды легковооруженных лазутчиков?

— Конечно, — ответил Дионисий. — Вот они. — И он указал туда, где стояло около пятидесяти пельтастов, вооруженных луками и короткими мечами, а также маленькими фракийскими щитами в форме полумесяца.

— Тогда иди с ними вперед, расчищать мне путь. Уберите с дороги дозорных, прежде чем они успеют поднять тревогу.

Дионисий кивнул и бросился со своими людьми исполнять полученное поручение.

Гермократ же устремился со своей армией к городу, бегом: люди следовали за своим военачальником стройными рядами по шестеро в каждом — именно столько позволяла ширина улиц.

Квартал, прилегающий к агоре, встретил Дионисия и его пельтастов странной тишиной. На улицах не было ни единой живой души. Лишь только собаки просыпались при их приближении и принимались лаять, но никто как будто не реагировал на эти яростные крики тревоги: двери и окна оставались закрытыми. Дионисий продолжал бежать вперед, но на сердце у него становилось все тревожнее: слишком уж легко оказалось проникнуть в город, настораживало отсутствие дозорных. У него даже возникло искушение остановиться, вернуться назад и уговорить Гермократа отказаться от их затеи, но потом он подумал, что все это беспокойство, быть может, беспочвенно, а тишина в предрассветное время — явление обычное, дозорные же, видимо, патрулируют между Ортигией и гаванью.

Наконец прямо перед собой, на расстоянии примерно ста шагов, он увидел колоннаду агоры — широкой площади для собраний. Ему предстояло пересечь ее, чтобы попасть на дамбу, ведущую к Ортигии. Она белела в первых лучах рассвета, проникавших сквозь тонкую пелену тумана, поднимавшегося от моря.

Дионисий знаком велел своим людям остановиться и прижаться к стенам домов, а потом кликнул Битона и Иолая и послал их на разведку:

— Идите, держась вдоль стен и оставаясь в тени, — и так до самой колоннады: если не увидите там ничего подозрительного, свистните нам, и мы последуем за вами. Мы будем контролировать вход и выход в аркаду агоры до прибытия всех гоплинов, а потом снова впереди армии двинемся дальше, прокладывая путь по дамбе. Вы хорошо поняли?

Оба кивнули в знак согласия и бесшумно отправились исполнять приказание. У Дионисия, ожидавшего условного сигнала, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Напрягая слух, он пытался также различить звук шагов тяжелой пехоты, которую вел сюда Гермократ. Прошло несколько секунд, и раздался свист: Битон сообщал, что путь свободен.

Дионисий вместе со своим отрядом бросился вперед.

— Ни одной собаки, — проговорил Иолай.

— Тем лучше, однако будьте начеку. — Дионисий разделил своих людей на две группы, по двадцать человек в каждой. — Вы — со мной, — сказал он первым. — Мы отправимся к воротам в Ортигию. Остальные остаются здесь с Иолаем и Битоном ждать подхода Гермократа и его воинов. Когда те появятся, догоняйте меня. Мы единой колонной продолжим путь.