— Они должны умереть. Медленной и мучительной смертью. Так как ты решил поступить?

— Разумеется, я с тобой, — ответил Филист. — А что я еще могу решить? Однако заклинаю, послушай мой совет. Братство еще сильно, у нас есть люди, занимающие важные должности в армии и в правительстве, а также среди священнослужителей. Мне удалось собрать сведения кой о ком. Так, теперь известны исполнители, а также отдельные заказчики. Деньги ведь многим развязывают языки. Но есть другие проблемы. Кажется, карфагеняне намерены начать наступление следующей весной, и жители Акраганта весьма обеспокоены этим: 4 ведь именно их город теперь на переднем крае. Я получил послание от Теллия. По его данным, нашествие практически неизбежно. Враг явится с большой армией и мощным флотом. Однако Теллий уже предпринял некоторые меры предосторожности. Он уговорил восемьсот кампанских наемников, расквартированных на территории, занятой Карфагеном, явиться в Акрагант. Он лично им заплатил огромную сумму. Ну, ты ведь знаешь: средств у него достаточно. Меня беспокоит наше положение. Если мы будем придерживаться неправильной тактики и позволим захватить Акрагант, после настанет черед Гелы, затем Сиракуз, сомнений нет… А пока что первым делом нужно подготовить твое возвращение.

— Полагаю, за мою голову назначена награда.

— Нет, ведь тебя считают мертвым. Кто-то засвидетельствовал твою гибель властям.

— Ну а мертвые не возвращаются, не так ли?

— Не всегда. Существует закон, неизвестный большинству, согласно которому, если человека объявляют мертвым и он не оставил завещания, его собственность переходит к ближайшим родственникам, если таковые у него имеются, в противном случае ее получает государство. Поэтому я вызвал из Малой Азии твоего брата Лептина. Однако в случае, если покойный по какой-то причине объявляется, у него нет никаких прав, даже просто на гражданство, если только…

— Что значит «если только»? — спросил Дионисий, чье любопытство пробудило перечисление этих обстоятельств, а также то, с какой удивительной легкостью способен Филист городить всякого рода стратагемы.

— Если только кто-нибудь не усыновит его. При таком раскладе он будет полностью восстановлен в своих правах и обязанностях и, более того, обретет статус неприкосновенности. Так, если человек, коего все считали мертвым, оказывается жив, это воспринимается как благоволение богов, и никто не смеет его оспаривать. Появление и усыновление такого человека равнозначно второму рождению.

— А кто же захочет усыновить такого, как я?

Филист улыбнулся.

— Помнишь Гелорида, заводчика лошадей?

— Да. Он поддержал меня в совете, когда я выступал за отправку моего отряда в Селинунт.

— Верно. Я без труда уговорил его. Он счастлив и почел мое предложение за честь, ведь он безгранично тобой восхищается. В общем, дело сделано. Мой план таков: ты останешься здесь до тех пор, пока окончательно не поправишься и полностью не восстановишь силы. После чего я устрою твое тайное возвращение, и ты сможешь свершить правосудие над своими обидчиками. Когда Братство до них доберется, ты и объявишься, застав всех врасплох.

Дионисий молчал, околдованный этой речью, словно не решаясь поверить в открывавшиеся перед ним возможности, однако было видно, что проявление столь глубокой и преданной дружбы согрело ему душу. Он обнял Филиста, не в силах выговорить ни слова, но тот все равно понял по силе объятий все то, что Дионисий чувствовал и хотел выразить.

— Постарайся воздержаться от безрассудства, — предупредил он. — Я вернусь, как только смогу.

Дионисий кивнул и проводил его взглядом до калитки.

В последний момент, прежде чем исчезнуть в проеме, Филист обернулся:

— Послушай… та, что ты видел… увы, не думаю, что это была Арета… Думаю, речь идет о бедняжке, обитающей на здешнем полузаброшенном кладбище.