— Я видел этих людей, — сказал Каспер. — Дети не вернутся.

— На сегодня все, — сказал юрист.

Инвалидное кресло немного задержало Каспера. Но недостаточно, чтобы кто-нибудь успел среагировать. До того, как он перегнулся через стол и приподнял старика со стула.

— Мы их больше не увидим, — прошипел он. — Их вывезут из страны. Они — безграничная золотоносная жила. И когда это случится, я доберусь до тебя.

Два трубных ключа, смонтированных на домкратах, обхватили сзади запястья Каспера. Это африканка посадила его назад в кресло.

— Я вам нужен, — произнес он. — Я слышу ее. Я их обоих слышу. Дайте мне дюжину полицейских. Двадцать четыре часа.

Они встали.

— Вам уже за сорок, — заметил юрист. — С возрастом слух ослабевает. В геометрической прогрессии.

— Это правда, — сказал Каспер. — Я уже не могу с уверенностью отличить «Schaffhausen» от других «Grand Complication». Что же там у вас за часы?

Все присутствующие в помещении посмотрели на юриста. Тощие, голые, костлявые запястья выросли из рукавов, из белоснежных манжет. Часов на руках не было.

— В кармане жилета, — уточнил Каспер.

Еще раз ему удалось встать из кресла, прежде чем сестра Глория добралась до него. Одним плавным движением он вытянул часы из кармана юриста и положил их на стол.

Корпус часов был из золота. Во всем остальном они казались ничем не примечательными. Ремешок был коричневым, кожаным.

Каспер перевернул часы. Непримечательность исчезла. Оборотная сторона часов была из сапфирового стекла. Через стекло были видны подробности всего многообразия механизма из золота. Из тысячи пятисот деталей.

— «Il Destriero Scafusia», — констатировал он. — «IWC», Шаффхаузен, Швейцария. Несколько более тяжелый звук, чем у всех остальных «Grand Complication». Из-за золота. Самые дорогие наручные часы в мире. Как насчет христианского смирения?

Черепаха начала краснеть.

— Давайте уже отправим его, — предложила она.

Синяя Дама подняла руку. Это всех остановило.

— Он еще не получил благословения, — заметила она. — Это последняя часть контракта. Я провожу его в церковь. Это займет не более десяти минут.

4

Она закрыла за ними ворота, во дворике, кроме них, никого не было. Даже находясь в укрытии, он чувствовал, что поднимается ветер. Она помогла ему встать с кресла. Подала костыли. С физической точки зрения он начинал выздоравливать.

— Вы знаете все, — сказала она, — что касается детей. Но они не могут признать это публично. Они не ожидают, что детей вернут. Они планируют захват.

— Я мог бы им пригодиться, — сказал он. — Это я их выследил. Я знаю кое-что, чего они не знают. Я должен там быть.

Они стояли перед церковью. Миниатюрной, словно домик на садовом участке.

— Одна из самых маленьких в мире церквей с планом в форме креста, — объяснила она. — И одна из самых красивых. Построена в тысяча восемьсот шестьдесят пятом, одновременно с Русской церковью на улице Бредгаде. Когда Восточная церковь пришла в Данию. Одновременно с тем, как Грундтвиг опубликовал свои переводы византийской мистики света.

— Выпустите меня, — сказал он. — Не может быть, чтобы отсюда не было какого-нибудь другого выхода.

— Ты не сможешь идти без костылей. И даже с костылями ты уйдешь не очень далеко.

Это было правдой.