— Это и есть ваша жена? — спросил толстяк с сигарой.

Ледяным тоном Честер бросил:

— Да.

— Послушайте-ка, леди, это солидный отель. Я детектив, представляющий интересы этого дома, и говорю вам: если надумаете пожаловать сюда еще раз комнаты не найдете. Понятно?

Честер сунул ему десятидолларовую бумажку.

— Поверьте, она вас больше не потревожит, — сказал он.

— Спасибо, мистер Хилл. Буду вам очень обязан.

Толстяк вышел из номера и прикрыл за собой дверь.

— Одевайся, — бросил жене Честер. — Поедем домой. И учти: больше по средам в Нью-Йорк «за покупками» ездишь не будешь. — Он направился к ванной. — Не надо мне таких покупок.

— Пошел к черту! — истерично взвизгнула она.

Она запустила в него подушкой, но промахнулась.

Честер вынул из кармана «рамсчайлд» 22 калибра, вошел в ванную, отодвинул ширму и направил дуло на охваченного диким ужасом Чарльза Уэльса.

— Я… не убивайте меня, — пролепетал брокер с намыленной головой.

Честер выключил воду.

— Вылезай, — сказал он.

— Кто… кто вы?!

— Я муж той девчонки, работаю на военном заводе, изобретаю всякое оружие.

— Ты… Вы ведь не сделаете этого, да? Я ничего не совершал, я…

Дрожащий от ужаса, весь в мыле Чарли был просто комичен. Честер схватил его за руку и выпихнул из ванной комнаты в спальню.

— Проваливай, — приказал он.

— Да, конечно! Я сейчас! Только… дайте мне обсушиться и что-нибудь накинуть… Я в одну минуту, я быстро, вот увидите!

Честер дал ему сильного пинка.

— Иди так.

— Но я не могу! Я голый!

— Это твои проблемы. Пошел.

Держа его на мушке, Честер открыл дверь. При мысли о том, что придется голым выйти на люди, Чарли охватил, казалось, еще больший ужас.

— Я не могу!

Честер схватил его за руку и выкинул из номера в коридор. Чарли бросился вдоль по коридору в поисках какого-нибудь местечка, где бы он мог спрятаться. Честер захлопнул за ним дверь и повернулся лицом к жене, которая вдруг начала смеяться.

— О, так ты находишь это забавным? — крикнул он.

— Нет, но… — Она попыталась унять свой истерический смех. — Чарли… Я просто представила… весь в мыле и голый посреди Медисон-авеню… О Боже! — Ее прорвало, и она уже не пыталась успокоиться.

Честер подошел к ней и влепил сильную пощечину.

— Ублюдок! — взвизгнула она.

— А ты шлюха. Одевайся, я забираю тебя домой.

— Нет, я не желаю возвращаться. Мне и здесь хорошо!

— Значит, тебе нравится быть шлюхой?

Он снова дал ей пощечину, она разрыдалась.

— Одевайся, — повторил Честер.

— Я хочу к отцу! — заныла она.

— Придется довольствоваться мной.

— О Честер! — Она подняла на него заплаканные глаза. — Я хочу быть с тобой счастливой, но мне так тошно в Олд-Лайме!.. Неужели ты совсем меня не понимаешь? Ну можешь ты хотя бы попытаться понять? Мне там нечего делать! Нечего!

— У тебя есть муж!

— Этого недостаточно!

С минуту он смотрел на нее, еле сдерживаясь от ярости.

«Черт, а ведь она права, — подумал он.