«И становлюсь день ото дня богаче, — думал он. — Придет день, когда я смогу отплатить вам за все!»

По дикой иронии судьбы Честер, которому на свободе всегда не хватало денег, который и сел-то из-за них, теперь становился потихоньку миллионером. Благодаря своим изобретениям и удачному вложению акций.

— Собственно, я пришла сюда затем, — продолжала Сильвия, — чтобы лично сказать тебе, что я снова выхожу замуж.

— Поздравляю, — усмехнулся Честер. — Ты подцепила счастливчика в какой-нибудь забегаловке? Или в «Балтиморе»?

Сильвия усилием воли сохраняла спокойствие.

— Нет. А за поздравления спасибо. Я познакомилась с ним в клубе «Пайпинг рок кантри». Он очень симпатичный, очень богатый и очень интересный. Его зовут Корнелиус Пейзон Брукс, и он будет прекрасным отцом Артуру. Он даже согласился его усыновить.

— Усыновить?! — Честер даже подскочил на своем стуле.

— Честер, будь практичным. Ты в тюрьме. Было бы несправедливо по отношению к Артуру, если бы он нес по жизни твою фамилию. А род Корни известен со времен революции…

— Нет! — крикнул он, вскакивая. — Он мой сын! Иди к дьяволу, шлюха! Ты, твой поганый папаша, который наживается на крови, и этот змееныш твой брат! Придет день, когда я отомщу вам всем! Всем!

К нему подбежали два охранника, но Честер настолько обезумел, что затеял драку, ударив одного из них кулаком в зубы. Это было ошибкой. За это его посадили в одиночку на месяц.

Но за время его пребывания в карцере движение его акций на рынке ценных бумаг принесло ему еще десять тысяч долларов.

Сидя в темной, лишенной окон, зловонной клетке, утешая уязвленную гордость и раздувая в сердце пламя мести, он размышлял над идеей изобретения, которое должно было сделать его одним из самых богатых людей Америки.

Собор Святого Патрика был полон именитыми представителями мира прессы. Здесь служили похоронную мессу по Вану Нуису де Курси Клермонту. Несмотря на постоянные серьезные физические тренировки, он умер от обширного инфаркта сердца, чем очень всех удивил. В церкви присутствовали вице-президент Соединенных Штатов, губернатор Нью-Йорка и мэр, общественные деятели, деятели культуры и крупного бизнеса. Газеты Вана уделяли внимание всем сторонам жизни общества. И, хотя многие сильные мира сего искренне недолюбливали Клермонта, на похороны пришли даже его враги. Хотя бы ради того, как обронил один из них, чтобы убедиться в том, что Клермонт действительно умер.

Его вдова Эдит, которой недавно исполнилось уже семьдесят пять лет, была убита горем. Еще бы — потерять человека, которого любила столько лет! Она сидела на скамейке под сводами собора и утешалась только осознанием того, что выиграла свой последний спор с Ваном: ее приемный сын Ник унаследует газетную сеть Клермонта.

Конечно, в том случае, если ему удастся вернуться из Парижа живым…

Последние полчаса полета летчик Чарльз Флеминг откровенно скучал.

— Люфтваффе нас разочаровывают, — радировал он из своего «спитфайера». — Никого нет.

День стоял пасмурный. Самолет Флеминга завис над Норфолком.

— Тогда возвращайтесь домой, — передали с «Земли».

— Вас понял. Возвращаюсь.

Он стал насвистывать песенку, которую услышал накануне вечером в одном лондонском кабаре. Ее исполняла венгерская красавица-блондинка Магда Кун. Аудитория взревела от восторга, когда Магда пропела коронную строчку:

Тут-то Чарльз и заметил «мессершмитт-109Е», появившийся слева по борту.