К его изумлению, выяснилось, что Лора вовсе не спешит стать миссис Флеминг. Ник, который вырос в мире, где женщина всегда только и мечтала что об обручальном кольце, был очень удивлен тем, что Лора проявляет слабый интерес к официальному оформлению их отношений. Ей было, судя по всему, и так хорошо. Она любила жить в роскоши, это верно, но в одном Диана ошиблась: Лора не была жадной и равнодушно взирала на богатство Ника. Ей была по душе независимость, свобода. Она с неохотой думала о перспективе стать мачехой семерым взрослым детям Ника, которые были ее ровесниками.

Но для Ника понятие семьи было святым, и он упрямо продвигал дело к тому, чтобы узаконить свою связь с Лорой. Он «обрабатывал» ее в течение двух лет, пока наконец в 1947 году она не сдалась.

Лора, как оказалось, сумела стать просто прекрасной мачехой. Ни она, ни ее пасынки и падчерицы даже и представить себе этого не могли. За исключением Чарльза и Сильвии, которые почти не виделись с ней, остальным детям их новая французская мама очень даже понравилась. Она была непосредственна, общительна и восхитительно ленива. Впрочем, когда в конце 1950 года двадцатичетырехлетняя Викки объявила о своей помолвке с Россом Харрингтоном-младшим, наследником богатого состояния, Лора лично взялась за организацию того действа, которое обещало стать свадьбой года.

— Ну, что скажешь, Лора? — спросила Викки, медленно поворачиваясь около огромного зеркала в своей спальне в свадебном платье.

— О, оно просто бесподобно, Викки! — сказала Лора, которая выучила-таки английский язык, хотя и не избавилась от французского произношения. Она называла мужа «Ниик», а падчерицу — «Викии». — Нет, правда, оно очаровательно! Ты будешь в нем самой красивой невестой в мире!

Викки улыбнулась. Она унаследовала от матери английскую красоту, хотя ее волосы были потемнее, чем каштановые волосы Эдвины. Викки была высокой девушкой, и платье из белого атласа с широкой юбкой делало ее похожей на статуэтку.

— Не знаю, как насчет самой красивой невесты, но мне оно тоже нравится. Показать папе, а?

— Нет, что ты! Плохая примета!

— Плохая примета — показывать жениху. Нет, я хочу, чтобы папа оценил платье. В конце концов, он отвалил за него приличную сумму. Пойдем, он еще не ушел в офис.

Женщины вышли из спальни, располагавшейся на втором этаже квартиры на Парк-авеню, прошли по длинному коридору, по стенам которого висели полотна Утрилло и Вийярда, любимые Лорой, и спустились по лестнице в большой приемный холл. Шлейф свадебного платья тянулся по полу вслед за Викки. Потом они вошли в столовую, оклеенную изысканными китайскими обоями XVIII века и с огромной хрустальной люстрой под потолком. Ник сидел на дальнем конце стола из английского тика, пил кофе и заканчивал смотреть «Уолл-стрит джорнал».

— «И вот показалась невеста», — пропела Викки. — Смотри!

Ник отложил газету, поднял глаза на дочь и… На мгновение ему показалось, что ожила Эдвина.

— Его только что принесли, — сияя от счастья, сказала Викки. — Ну как оно тебе?

Он встал из-за стола, подошел к ней и поцеловал в щеку.

— Оно великолепно. Так же, как и ты сама.

— О папа, я так счастлива! — воскликнула она. — Свадьба будет великолепной! Я вся горю от нетерпения.

— Погоди, через какие-нибудь десять дней ты станешь старухой-женой.