— Дружба?! Какая дружба?! — вскричала Файна. — Вон отсюда! Я вас больше видеть не желаю!

— Файна! — крикнул потрясенный Ник. — Не забывай, это моя жена и твоя мачеха. Ты извинишься перед Дианой.

— НИКОГДА! — взвизгнула девушка. Она ударилась в слезы и выбежала из комнаты. Она заперлась у себя в спальне, бросилась на постель и зарыдала. Затем она повернулась к письменному столу и стене. Там висели десятки фотографий человека, который был ее отцом. Она никогда не видела его, но была им одержима. Это были снимки Рода Нормана.

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ

КОНЕЦ ИГРЫ

1953–1963

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

Старая седая леди лежала на большой постели и умирала. Но даже восемьдесят четыре года жизни не стерли до конца красоту Эдит Флеминг Клермонт. В постель ее уложил первый сердечный удар, а к порогу смерти подвел второй, посильнее. Но она не жаловалась. Ее спальня в квартире на 64-й улице была заполнена фотографиями родственников и друзей. В этой комнате с высоким потолком царили воспоминания.

Ник сидел на краешке ее кровати и держал ее бессильную руку в своей руке. На дворе стояла осень 1953 года.

— Помнишь, когда ты впервые пришел ко мне? — прошептала она.

— Да.

— Так давно… так давно… Ты меня немного побаивался, так ведь? Побаивался?

— Побаивался.

— Но у тебя хватило нервов… нет, мужества… сказать то, что ты сказал. Я счастлива, что ты тогда пришел ко мне, милый Ник.

Он наклонился и поцеловал ее руку.

— Всем, — тихо проговорил он, — я обязан тебе всем в жизни и благодарю тебя от всего сердца.

Она улыбалась и мягко смотрела на сына полураскрытыми глазами.

— А мы неплохо жили, правда? — прошептала она. — У нас с тобой все получилось, правда? Это важно. Я всегда могла только гордиться тобой, мой милый сын.

Они погрузились в молчание. Сквозь старомодные атласные шторы пробивалось дневное солнце.

— Жизнь так быстро проходит, — сказала она наконец. — Вдруг осознаешь, что пришла старость. И кажется, что вся твоя жизнь всего лишь мгновение… Так странно…

Она закрыла глаза, и когда Ник уже подумал, что Эдит заснула, она заговорила вновь.

— Эти страшные бомбы… — тихо произнесла она, не открывая глаз. — С каждым годом их становится все больше и больше… Как ты думаешь, Ник, неужели будет еще одна война?

— Надеюсь, что нет. Но возможность, конечно, не исключена.

— Если будут применять эти бомбы… Ведь они все уничтожат! Нашу красивую землю… все деревья, цветы…

— И людей, — добавил Ник.

Она стиснула его руку, и он удивился тому, откуда у нее вдруг взялись силы.

— Ты должен попытаться остановить этот кошмар, Ник, — прошептала она. — Войну… последнюю войну… У тебя власть и деньги. Ты вполне способен остановить это безумие, Ник! Ты обещаешь мне это? Ради меня, ради всего того, что я дала тебе в этой жизни. Я прошу только одного взамен: попытайся остановить приближение войны… Попытайся спасти наш красивый мир. Ты обещаешь мне?

И снова он приник губами к ее руке.

— Я обещаю, — сказал он.

— Хорошо.

На лице ее отразилось умиротворение. Он был искренен в своем обещании, но не знал, как его выполнить.

Эдит умерла на следующее утро.