Ник пораженно уставился на него.

— Вы хотите сказать, — прошептал он, — что она сошла с ума?!

— Нет, нет, ну что ты! Просто серьезное нервное потрясение. Сейчас ей гораздо лучше. Доктор Сидни говорит, что через несколько недель, максимум через месяц, она уже сможет вернуться домой. Но теперь мы должны быть очень осторожны. Малейшее волнение может вернуть ее в прежнее состояние. Поэтому доктор не хочет ей сообщать сейчас о тебе. До тех пор, пока он не будет до конца уверен в том, что она спокойно сможет воспринять новость.

— Но… — Ник был смущен. — В каком она сейчас состоянии?

— Поначалу у нее были галлюцинации, а после она впала в глубокую депрессию. Но, как я уже сказал, сейчас все это позади. При известной осторожности мы можем надеяться, что припадок не повторится. Ты веришь, что мы сделаем все, как надо?

— Прошу прощения за резкость, но до сих пор у вас это, похоже, плохо получалось.

Альфред кивнул:

— Думаю, что я заслужил твои упреки. Я сам очень тяжело переживал происшедшее. Да, я чувствую свою вину, но хочу загладить ее, Ник, и в качестве первого шага я передаю тебе заработанные тобой комиссионные — девятьсот тысяч долларов. Я сделаю тебя вице-президентом по торговле, как и обещал.

Ник не ответил. Он думал о своей зеленоглазой богине, которая в эти самые минуты находилась в психиатрической лечебнице. Он думал о мертвом ребенке.

— А ребенок… он… — Он не договорил.

— Мальчик.

«Сын».

Его и Дианы сын. Он вспомнил тот ужасный ноябрьский день шестнадцать лет назад, когда впервые узнал, что является незаконнорожденным, когда за проституцию арестовали его мать. Что, если бы его мать тоже сделала аборт? Его жизнь была бы вырезана ножом, не начавшись. Теперь именно это случилось с его сыном.

Ник с трудом сдерживал горечь и гнев.

— Мне бы следовало послать вас с вашим вице-президентством куда подальше, но я понимаю, что это не ваша вина. Только не думайте, что я буду любезен с вашей женой! Насколько я понял, она убила моего сына только для того, чтобы избежать нежелательных слухов. Плюс к этому она спровадила Диану в психиатрическую лечебницу. Ваша жена никогда меня не любила, мистер Рамсчайлд. Но, видит Бог, она добилась взаимности!

— Ник, я могу понять твои чувства. Я всеми силами стараюсь водворить между всеми нами мир. Ну хорошо, давай-ка перекусим, а когда успокоишься, поговорим о делах.

— Господи, говорите сейчас! Надеюсь, вы не собираетесь послать меня снова в Сибирь?

— Нет. По крайней мере, в ближайшее время ты останешься в Лондоне. Ты ведь знаешь, наверно, что Америка тоже вступила в войну?

— Да.

— У меня теперь завод работает круглые сутки без перерыва, так как поступают миллионные заказы. Мы теперь удовлетворяем нужды не только французов и англичан, но и военного ведомства в Вашингтоне. Я мог бы использовать тебя на работе в Лондоне в течение месяца или около того. Работы много. Ты останешься, и это даст мне возможность вернуться в свою компанию. Согласен, Ник? Я не собираюсь просить тебя об одолжении, но ты очень мне поможешь. Я заказал тебе здесь хороший номер. В «Савое». Конечно, компания оплатит любые твои расходы.

Ник поморщился:

— Мистер Рамсчайлд, к чему эта комедия? Вы ведь уже заказали номер.

— Да… я… Давай поговорим о твоей зарплате, Ник. Кстати, зови меня Альфредом.

— Я мог бы твоего внука назвать Альфредом.