— Не знаю, — ответила она. — Но мне хочется чем-нибудь заняться. Я даже думала поехать в районы боевых действий. Может, в качестве медсестры. Хотя я даже представить себе не могу, как буду смотреть на раненых… Это только внешне, наверно, я выгляжу сильной, но… не выношу вида крови! Но мне на самом деле хочется чем-нибудь заняться.

Она поставила чашку на стол и вызывающе вздернула подбородок.

— Нет, это все вранье, — сказала она. Глаза ее вызывали его на разговор. — Я пришла сюда потому, что не вынесла одиночества и хотела забыться у тебя. Это правда, и… мне все равно, что ты обо мне подумаешь.

Он продолжал есть тост, не спуская с нее заинтересованного взгляда.

— Ты думаешь, наверное, что я что-то вроде женщины-вамп? — продолжала она. — Английская Тэда Бара?

— Э-э… не знаю. Что у тебя на уме? Чего ты хочешь?

— Заниматься любовью, конечно. Надеюсь, ты не думаешь, что я девственница? — Она произнесла слово «девственница» так, словно речь шла о проказе. — Мы с Джорджем занимались этим, как собаки в жаркую погоду. Перед его отъездом во Францию. И, если честно, мне этого теперь страшно недостает! Что-то подсказывает мне, что ты очень хорош в постели. — Она сделала паузу, глядя на него. — Ну что? Хочешь, чтобы я ушла? Или чтобы я прошла в спальню и предстала перед тобой во всей своей прекрасной наготе?

Он налил себе кофе.

— Прежде чем я приму подобное потрясающее решение, — сказал он спокойно, — думаю, тебе следует знать, что я помолвлен и скоро женюсь.

— О! — Она сначала изумилась, а потом как-то сникла. — Ты любишь ее?

— Да, — сказал он, а сам подумал: «Люблю ли?» Эта мысль пронеслась у него в голове в тот момент, когда он смотрел на эту несомненно соблазнительную девочку.

— Это же надо! Какой я себя выставила дурой, а все зря! Ты хоть папе не скажешь?

— Слово чести. Но скажи, ты все это серьезно? Тебе правда хотелось лечь со мной в постель?

Она внимательно взглянула на него и внезапно показалась Нику очень незащищенной.

— Да, я все это серьезно, — просто ответила она. — Может, это все из-за войны. Жизнь вдруг так обесценилась. Кто знает, кому из нас суждено дожить до завтра? Я вспомнила, как ты замечательно выглядел тогда вечером в столовой. И подумала: «Да, я хочу переспать с ним. Хоть раз». Это плохо с моей стороны, да? — Она нервно посмотрела на него. Он пожирал ее глазами.

— Знаешь, что я тебе скажу? Мне кажется, что ты именно девственница.

Она изумленно вскинула на него глаза, залилась краской, потом утвердительно кивнула.

Он сдержал смешок. Да, она была забавна, но и умна… К своему крайнему удивлению, он понял, что она ему нравится. Он не мог отвести от нее глаз. Ему стало стыдно за то, что он изменяет тем самым Диане. Пусть даже в мыслях. Но затем он вспомнил, что Диана сама изменила ему, убив их сына. Он вспомнил оголтелый антисемитизм Арабеллы, ее жуткое посещение его матери. Была ли Диана на самом деле той женщиной, которую он желал? Да, он влюбился в нее, но это было давно, и это была всего лишь его первая любовь… Можно ли доверять первой любви? И если уж на то пошло, существует ли в принципе вечная любовь?

— Ты должен думать обо мне как о последней идиотке, — сказала она, поднимаясь из-за стола. — Я прошу прощения и больше не буду отнимать у тебя время.

Она некоторое время выжидательно смотрела на него, потом быстро направилась к двери.