Рэкс Симпсон даже застонал.

— О Боже, идиот! Такие вещи не говорятся внучкам герцогов, неужели не ясно?!

— Да, теперь я тоже так думаю.

— Это ведь тебе не костюмерша!

Рэкс Симпсон был «приходящим-и-уходящим» режиссером, но «Юность в огне» была первой его крупной картиной. Он не мог допустить, чтобы она сорвалась.

Он решил, что лучше переговорить насчет Рода с Ником Флемингом.

В 1921 году в «Нью-Йорк таймс» появилась статья, в которой подтверждалась информация из России о том, что бывший военный министр последнего русского царя великий князь Кирилл зверски убит большевиками вместе со своей женой и дочерью великой княжной Татьяной. Это произошло летом 1918 года, на следующей неделе после убийства царской семьи в Екатеринбурге, когда почти все не успевшие покинуть страну родственники Романова были истреблены с поистине варварской жестокостью. Когда Ник прочитал об этом, он вспомнил симпатичную юную девушку, с которой познакомился в Петрограде, и проникся острой жалостью к ее печальной судьбе. Но перед ним возникла проблема: что делать с бриллиантами, некогда врученными ему великим князем, которые до сих пор лежали на счету Флеминга в сейфах «Английского банка»? Ник обратился за консультацией по этому поводу к сэру Десмонду Торникрофту, который являлся адвокатом его отчима. Сэр Десмонд сказал, что, поскольку русская революция отвергла царскую юридическую систему и сняла с себя ответственность за царские долги, бриллианты великого князя теперь по праву принадлежат ему, Нику Флемингу. Более того, если вдруг будут объявлены розыски оставшихся в живых родственников великого князя, нахлынет целая армия самозванцев, Ника затаскают по судам. А если и найдется действительный наследник, то по закону он будет иметь прав на бриллианты не больше, чем сам Ник.

Отбросив всю словесную шелуху адвоката, Ник понял, что настоящий наследник будет иметь, по крайней мере, моральное право на тот кисет с камнями. В Европе находилось очень много родственников Романова, сбежавших от революции, которые теперь были заняты тем, что торговались между собой из-за пресловутого состояния, которое царь вроде бы положил в «Английский банк», но которое до сих пор не было обнаружено. Поэтому Ник не сомневался в том, что, узнай они про бриллианты, ему от них будет не отбиться. Он мог либо разделить драгоценности между десятками двоюродных и троюродных братьев и племянников последнего русского императора, чтобы они прогуляли их на юге Франции, но он мог и оставить их при себе в качестве военного трофея. Он отдал их на оценку в «Гаррард и К°» и скоро узнал, что они стоят шестьсот тысяч фунтов, или три миллиона долларов.

Он медлил с окончательным решением до тех пор, пока не купил «Метрополитен пикчерз». Обстоятельства приняли это решение вместо него: производство фильмов стоило очень дорого, равно как и богемный образ жизни. Ник продал бриллианты в «Гаррард и К°» и поместил три миллиона в «Американский банк» в Лос-Анджелесе. И как раз вовремя: потребовалось сорок тысяч долларов на то, чтобы выкупить права на кинопостановку бестселлера «Юность в огне». Хэррит Спарроу заблуждалась: он не купил «Каса энкантада», а арендовал за три тысячи долларов в месяц, что являлось по тем временам ошеломляющей суммой. Содержание восьми слуг и садовников, оплата диких счетов Эдвины на ее гардероб, устройство нескольких приемов в неделю, чтобы лишний раз потрясти столицу мирового кинематографа, — на все это требовалось немало наличных. Самому себе как руководителю студии Ник платил тысячу в месяц, но делал огромные капиталовложения в студию, от которой ждал успеха. Никто лучше Ника не знал, насколько важно было для «Юности в огне» стать хитом.

Поэтому когда Рэкс Симпсон позвонил сказать ему, что Род Норман чувствует себя «отвергнутым» Эдвиной, что, в свою очередь, грозило правдоподобности любовных сцен в картине, реакция Ника была мгновенной и резкой.