Она пожала плечами.

— Ладно, если ты считаешь, что это так важно. Но это будет такая скука! — Она с минуту молчала, над чем-то размышляя, потом рассмеялась: — Знаю! Я буду представлять себе, что он — это ты!

— Вот-вот! Представляй, что это я. — Он обнял ее и поцеловал. — Тогда мы получим самые знойные любовные сцены в истории кинематографа!

— Самонадеянный кривляка, — засмеялась она, легонько укусила его за ухо и шепнула: — Но ты прав!

На следующий день снимали сцену с гимназией города Шенди, штат Коннектикут, где герой фильма Бэк Рэндольф впервые встретился с Лорой Харди. Рэкс Симпсон из кожи вон лез, лишь бы сделать каждый кадр картины максимально приближенным к реальности: съемочная площадка превратилась в настоящий актовый зал. Правда, казалось маловероятным, что какая-то там школа из маленького городка в Новой Англии могла позволить себе пригласить оркестр из двенадцати человек, которым руководил молодой дирижер в щегольском смокинге. Все юноши-старшеклассники были в вечерних костюмах, что было еще меньше похоже на правду, но зато создавало «классическую» атмосферу, согласно желаниям Ника. Всякая связь с реальной жизнью была окончательно утеряна, когда из гримерной на съемочную площадку вышла Эдвина. На ней была белая накидка из песца, которая одна стоила, наверное, всего бюджета такого городка, как Шенди. Но Ника не волновала правдоподобность, ему важно было представить свою жену публике во всем ее великолепии. Для этого он нанял самого дорогого в Голливуде костюмера, который разодел главную героиню фильма в пух и прах.

В Голливуде тогда фильмы делали быстро, но даже при этом подготовка к съемке сцены, в которой было занято более пятидесяти статистов, требовала времени. Поэтому Эдвине пришлось ждать минимум полчаса, пока ее допустят к камере. Ник подошел к ней и ободряюще стиснул ей руку. Поцеловать жену он не мог, так как мог испортить ее грим-макияж.

— Ты выглядишь сказочно, — сказал он. — Они все сдохнут от восхищения.

— Сомневаюсь, что многие школьницы могут позволить себе такое одеяние. Но выглядит оно действительно ослепительно, правда? Знаешь, а я совсем не так сильно волнуюсь, как думала. Наверное, это плохой признак.

— Вовсе нет.

— А вот и Род. Ну что, мне идти к нему и быть милой?

— Именно, малыш.

Она стала продираться через толпу статистов, техников и декораторов, переступая через толстые электрические шнуры, которые расползались повсюду. Род сидел в шезлонге. Американская мечта маленькими глотками пил черный кофе.

— Доброе утро, — весело сказала она, садясь рядом с ним в свое кресло. — Как ты сегодня?

— Перебрал вчера, — прохрипел Род, и Эдвина увидела обращенные на нее налитые кровью глаза. — Слава Богу, утром не будет крупных планов. Ну и рожа у меня сейчас, да?

— Совсем нет! Ты очень красив сегодня.

Лицо Рода вытянулось от удивления.

— Э-э… спасибо. А я скажу, если ты, конечно, не возражаешь, что ты выглядишь просто обалденно! Только не думай, что я пристаю, — поспешно добавил он.

Она мягко улыбнулась:

— Вчера я была с тобой немного резка. Хочу попросить прощения. Надеюсь, ты не будешь дуться на меня за это?

— О нет, что ты!

— Я так жду, когда мы появимся на площадке вдвоем! У тебя гораздо больше опыта, чем у меня… Ты ведь подскажешь мне, если я начну делать что-нибудь не так, ладно?

Несмотря на похмелье, Род Норман просто просиял.

— По правде, я и сам боюсь, что начну делать что-нибудь не так, — сказал он, и они вместе рассмеялись.