— Ты сказала ему, что это… от меня?

— Он сам догадался. А мне глупо было отрицать, посуди сам.

Род застонал:

— Вот спасибо! Теперь он пристрелит меня.

— Не будь дураком, милый.

— Дураком? Это ведь ты говорила, что, если я начну к тебе приставать, он вышибет из меня мозги!

— Я преувеличивала. На, выпей.

Он взял стакан и выпил его залпом.

— Позже он немного успокоился, — продолжала она. — Он понял, что в наших с ним интересах держать всю историю в секрете. Вспомни, что болтали о нас, когда шли съемки любовных сцен. Если выяснится, что мы и вправду занимались любовью, цензурный комитет взбесится.

— Ну хорошо, и что ты собираешься делать? Надеюсь, аборт?

Она посуровела:

— Вовсе нет! Я никогда не убью собственного ребенка! Нет, мы с Ником договорились, что я рожу, а он будет воспитывать его как своего. Но я настояла на том, чтобы ты тоже знал. Думаю, так будет только справедливо по отношению к тебе.

Род достал из кармана носовой платок и протер им влажный лоб.

— Слушай, может, ты впустишь сюда хоть немного свежего воздуха?

— А, прости. Здесь душно, да?

Она отдернула шторы и открыла двери на террасу, впуская в комнату легкий ветерок.

— Ну что же, я рад, что ты сказала мне, — проговорил Род. — По крайней мере, мне кажется, что я рад. И еще мне кажется, что вы придумали самый удобный способ выхода из ситуации, только…

В двери библиотеки постучали.

— Черт, — пробормотала Эдвина. Она подошла к двери и чуть приоткрыла ее. — Да?

Род расслышал тонкий женский голос с английским произношением и понял, что это няня.

— Чарльз опять начал кашлять, — говорила она. — Я измерила температуру. У него небольшой жар. Может, позвать доктора Треверса?

— Сначала я сама поднимусь и посмотрю.

Она прикрыла дверь и прошептала Роду:

— Оставайся здесь. Я сейчас вернусь.

С этими словами она вышла из библиотеки. Род закурил сигарету, налил еще виски, затем подошел к дверям, ведущим на террасу, чтобы полюбоваться небом, окрашенным в оранжевые и красные цвета заходящим солнцем.

Эдвина и миссис Драммонд уже поднялись наверх, когда вдруг услышали выстрелы. Три быстрых выстрела, после которых наступила тишина.

— О Боже! — воскликнула Эдвина.

Крикнув миссис Драммонд, чтобы та оставалась на месте, Эдвина бросилась по лестнице вниз, перебежала холл и распахнула дверь библиотеки.

Род лежал на боку перед дверями, ведущими на террасу, к Эдвине спиной. Она бросилась к нему, опустилась на колени и замерла, боясь дотронуться до него.

— Род…

Молчание.

Она поднялась и переступила через него. Только теперь она увидела кровь на его рубашке, которая вытекала из дырки во лбу.

— Он мертв, — прошептала она самой себе, все еще не будучи в силах поверить в случившееся.

Вдруг она подумала о том, что убийца может стоять прямо у нее за спиной. Похолодев, она повернулась лицом к террасе. Вечернего света было еще достаточно для того, чтобы разглядеть, что терраса пуста.

И тогда ей пришла в голову страшная мысль: неужели это сделал Ник?

ВОРОБЬИНЫЕ ТРЕЛИ

Хэррит Спарроу

Голливуд, который уже претерпел за этот год несколько диких скандалов, теперь потрясен еще одним. Новый скандал может затмить собой убийство режиссера Уильяма Десмонда Тейлора и, как принято считать, изнасилование и убийство комиком Толстяком Арбаклом талантливой молодой актрисы Вирджинии Рапп.