Рука с розой снова потянулась к ней. Но теперь она знала точно — он вовсе не собирается дарить ей цветок.

Тогда что же?

Стебель розы сплошь покрыт острыми шипами. Один из них поранил полковника. Капля крови бежит по стеблю.

Яркая, заметная.

Алая — на зеленом.

«Надо прижечь ранку, — сказала Полина. — Обязательно надо. Повсюду такая грязь».

Полковник неожиданно засмеялся. Недобрым, страшным был этот смех. Лицо его не смеялось, и глаза не смеялись.

Взгляд впился в ее душу.

Или розовый шип каким-то образом проник туда?

Разве такое возможно? Непонятно.

Тьма сомкнулась вокруг.

А потом зазвонил телефон.

«Это он! — обрадовалась Полина во сне. — Он все-таки позвонил и сейчас объяснит, что это за шутка была такая, с колючей розой».

Телефон продолжал звонить.

И, дрогнув, разомкнулось наконец плотное кольцо сна.

Голос Стива был бодрым и решительным — он редко говорил таким тоном, исключительно в минуты сильного волнения. Или злости.

Наступило утро?

Она проспала что-то важное, и потому он сердит?

Сон улетучился.

— Просыпайтесь, Полли! У нас проблемы.

— Эллиот?

— Не совсем. Та, которая за ним стояла.

— Та? То есть — женщина?

— Жду в офисе.

Он первым положил трубку. Полина наконец взглянула на часы. Пять часов пятьдесят четыре минуты. Сорок минут сна. Только сорок. И столько непонятного.

Очень много.

— При одном условии.

— Никаких условий!

— Если мы доберемся туда благополучно.

— То есть как? Что вы имеете в виду?

— Именно то, что сказала, — если мы вообще доберемся до Нью-Йорка.

— Вы кто?

— Полина Вронская. Психолог.

— Психолог?! Я не нуждаюсь в ваших услугах.

— Я здесь не для того, чтобы оказывать услуги.

— В таком случае чего вы хотите?

— Поговорить. А вернее, рассказать кое-что. Вы ведь журналист? Возможно, это покажется вам интересным. В любом случае, что вы теряете? Просто выслушайте меня. Вот и все.

— У вас акцент.

— Я русская.

— Из России?

— — Да.

— И что же, живете там?

— Живу.

— Значит, это правда, что в команде Джулиана работают русские.

— Что тут удивительного? Совладелец компании, которой принадлежит «Титаник», мой соотечественник.

— Знаю. Я брала у него интервью. Дельный парень. Так о чем вы хотели рассказать?

— О некоторых странных вещах. Почти необъяснимых. Но совершенно реальных. И, как мне кажется, опасных.

— Нам действительно что-то угрожает?

— Боюсь, что да!

Лед был сломан.

Джудит Даррел ввязалась в беседу.

Что ни говори, она была хорошим журналистом. Сенсации чувствовала за версту. Здесь определенно пахло сенсацией. И, похоже, крупной. Очень крупной. И еще — опасностью.

Собеседница не лгала.

Опасность бродила где-то рядом. Серьезная опасность — Джу ощутила противный холодок под ложечкой.

Верный признак того, что надвигаются большие проблемы.

— …Выходит, что вторая «скорбящая» женщина — это я?

— Очень похоже.

— Похоже. Только это ничего не дает. Я не собиралась топить «Титаник». Да и как, собственно, я могла это сделать? Все, что мне нужно, — это ваша радиостанция.