Не было в этот час между ними раздоров и даже легкого недовольства друг другом. Только любовь. Бесконечная, как небо. Бескрайняя, как океанские просторы.

Небо доверчиво приникло к груди сурового океана и словно растворилось в нем. Солнечное сияние лежало на поверхности воды.

Ветру-ревнивцу не по душе был этот союз. Возмущенный, налетал он на благодушные воды. Поднимал мелкую рябь. Злился. И срывал злость на людях — метался по палубам, обжигая лица пассажиров ледяным дыханием Арктики. Но не мог совладать и с ними.

После ночного веселья прохладная свежесть пришлась очень кстати.

Шезлонги на палубах были заняты.

Солнцезащитные очки, теплые куртки, подбитые горностаем, соболем, шиншиллой, клетчатые пледы навевали воспоминания об альпийских террасах.

Алексу было не до воспоминаний.

Проглотив кофе, он рысцой пробежался по палубе, прыгнул в кабинку лифта — и уже через пару минут наглухо окопался в своей берлоге.

Упорство рано или поздно приносит свои плоды. Они, впрочем, не всегда приятны на вкус и вообще пригодны к употреблению.

Ему повезло.

Глубоко за полночь удача заглянула в маленькую каюту.

Здесь царил полумрак и пахло книжной пылью. Запах, похоже, навсегда прилип к Алексу Гэмплу и не желал отступать даже под напором свежего атлантического ветра.

Алексу нравилось работать с бумагой, компьютерные файлы он всегда распечатывал на принтере и только потом приступал к изучению.

Бумаги в беспорядке валялись повсюду. Завалены были пол, кровать, кресло, туалетный столик. Что уж говорить о столе!

Но удачу не отпугнул беспорядок. Из целого вороха листов она, не раздумывая, извлекла один. Именно этот лист попался под руку Алексу Гэмплу.

Так, будто терпеливо дожидался своей очереди вместе с тысячами собратьев.

— Так-так. Что здесь?

Образы будут видны в озере.

Скульптор ищет новую глину…

Раньше думали, что речь идет о Луне и планете Меркурий.

Потом стало ясно: о леди Ди и Доди аль-Фаеде — сыне торговца.

И озеро — вернее, море. Самая скандальная фотография — Диана загорает на борту его яхты. Ее напечатали все газеты. Кое-кто, надо полагать, забеспокоился всерьез.

В итоге — для скульптора действительно нашлась работа.

Ей поставили памятник — что еще оставалось?

А это?

Но сокрушат только храмы…

Талибы разрушили буддийские святыни в 2001 году.

Возможно также — они отыщут цветок.

Комментариев нет.

Что же это?

Если попробовать?

Кто сумеет опередить время.

Обреченных спасет озарение свыше.

Возможно также — они отыщут цветок.

Очень подходит. И по времени — тоже. Но что это значит?

Озарение? Субъективные возможности, о которых говорила Полина? Допустим.

А цветок? Это что такое? Какой еще цветок?

— Нам теперь следует говорить: если все кончится, Тони. А лучше вообще ничего не говорить. И не думать.

— Вот именно, Стив. Вот именно! Не знай я об этой чертовой бабе — спал бы спокойно.

— Возможно. Только недолго — всего одну ночь.

— Прекратите! Мы сами загоняем себя в угол.

— Оставьте, Полли! Мы давно в углу. С той самой поры, как вам удалось разговорить мисс Даррел. И все стало на свои места.

— Значит, надо из него выбираться.

— Интересно, как?

— Стоп, господа! И дамы. Это не годится. Послушайте, Стив, вы…

— Прошлой ночью мы вроде бы перешли на «ты», мистер Потапов? Или вы аннулируете соглашение?

— За прошлую ночь всем приношу извинения.