— Правда?.. Пожалуй. Это старость. Старики всегда пафосны. Не замечал?

— Скорее не задумывался. Так в чем же просьба?

— Очень просто. Один только вопрос. Но я хочу, чтобы ты ответил, а не отболтался. как умеешь.

— Почему?

— Вот именно, парень, почему?

— Тоже очень просто. Я устал.

— И?..

— Все.

— Точка?

— Точка. Впрочем, если хочешь — восклицательный знак.

— Это будет пафосно.

— Пожалуй.

Стив понял, что вопросов больше не будет.

С тех пор он почти безвыездно жил на Барбадосе, наслаждаясь одиночеством, и более всего на свете благодарил Господа за то, что о нем никто не вспоминает.

Впрочем, неожиданный звонок Энтони Джулиана скорее обрадовал его, нежели расстроил и уж тем более — разозлил. Тони принадлежал к немногочисленной когорте людей, чьим обществом Стивен Мур никогда не тяготился а дружбой — дорожил.

Дожидаясь лорда, он испытал даже легкое, приятно-, волнение — давно забытое чувство. И встретил гостя на пороге своей виллы — небывалое дело! — стихами.

— Не ждал, Стив? — Тони легко поднимался по ступеням.

— Мне… м-м-м… неожиданность мила.

Она в волненье привела

Давно умолкнувшие чувства…

Верный своей манере, Стив смотрел лукаво и явно подтрунивал, странно, нараспев, отвечая на чужом, смутно узнаваемом языке.

— Что это? Стихи? Русские, похоже?

— Это Пушкин, Энтони. Он не русский.

— Да, я что-то читал. Эфиоп, по-моему?

— Я не о том. Пушкин принадлежит миру. Они наконец пожали друг другу руки и продолжили разговор, направляясь к дому.

— Я предполагал нечто подобное. Россия все же покорила тебя, Стив. Ты не захотел больше шпионить против Пушкина и подал в отставку?

— Пушкин здесь ни при чем. Впрочем, в одном ты прав — Россию я, пожалуй, люблю.

— Тогда мы столкуемся. Окончательно они столковались к концу дня.

— Принял, — отозвался наконец отставной полковник Стивен Мур, отвечая на предложение лорда Джулиана возглавить службу безопасности только что созданной компании «White Star». — Когда прикажете приступить к исполнению обязанностей, сэр?

— С праздником, доктор!

— Спасибо. Но вы не ответили на вопрос.

— С праздником, доктор!

— Вы повторяетесь, полковник.

— А мне кажется, что вы меня не слышите. Послушайте, Лина, вы давно смотрелись в зеркало?

— Пытаетесь хамить?

— Напротив, хочу сделать комплимент. Вы красивая женщина, очень красивая. Умная. Что само по себе — редкость. К тому же, как я слышал, классный специалист. Это уже из области фантастики. И еще, вы знаете, чего хотите, и умеете добиться своего. Иначе вас здесь попросту не было бы. Пробить брешь в круговой обороне, которую держат наши золотопогонные вожди на Фрунзенской , и прорваться сюда штатскому специалисту, к тому же — женщине… Это уже мистика чистой воды. К чему я это?

— Да, к чему?

— Помните поговорку времен «холодной войны»: вашу бы энергию — да в мирных целях. Вот я суммирую ваши достоинства и констатирую: вы могли бы достичь… ну не знаю… чего угодно. А вместо этого: грязь, кровь, постоянная опасность. Вы хоть понимаете, чем рискуете каждую минуту? Ладно, если просто убьют. Допустим, вы человек верующий и до сих пор жили праведно — смерть вам не страшна. А неверующий, так тем более не страшна.