— …Добро пожаловать!

Энергичный шлепок. В паспорте появилась отметка о том, что гражданка России Полина Юрьевна Вронская пересекла границу Соединенного Королевства.

Странная все же получилась поездка!

Дожидаясь, пока на ленту транспортера лондонского аэропорта «Heathrow» будет подан багаж московского рейса, Полина прогуливалась по залу.

Багаж задерживался.

Можно было спокойно подумать.

Поездка действительно складывалась необычно. Причем с самого начала.

— Товарищ полковник, госпожу Вронскую — к телефону, из Москвы. Генштаб — на линии!

Железная рука, стремительно опустившаяся на ее затылок, ослабила хватку.

— Вот так, значит, — «товарищ полковник», но — «госпожа Вронская» — улавливаете разницу?

— Извините, товарищ полковник, Генштаб на проводе…

— Так скажи ему, чтоб слез с провода! И какого… лешего врываешься таким макаром? Я ж тебя чуть не пристрелил, чмо болотное!

— Виноват, товарищ полковник, Генштаб… Полина наконец подняла голову.

Молоденький солдатик в дверном проеме застыл навытяжку.

Он не понимал, чем, собственно, недоволен полковник армейского спецназа.

— Нетерпеливые у вас друзья в Генштабе, Лина.

— Нет у меня никаких друзей в вашем Генштабе. Друзей в Генштабе у нее действительно не было. И голос в трубке был чужим, незнакомым.

— Простите, что оторвал от работы, Полина Юрьевна Беспокою по просьбе Сергея Потапова. Помните такого?

— Потапова? Господи, конечно, помню. Что с ним случилось?

— С ним — ничего. Все в порядке. Думаю, получше, чем у нас с вами.

— Но почему он в Генштабе?

— Он не в Генштабе. В Генштабе — я. Помогаю ему связаться с вами. Оставайтесь на линии, попробую соединить…

Треск в трубке.

Неразборчивая полифония эфирного пространства. Осколки чьих-то разговоров, отзвуки чужого дыхания, отголоски незнакомой музыки. Потом — словно невидимый друг в Генштабе повернул колесико настройки — тишина, негромкий щелчок, и отчетливый, близкий, будто из другой комнаты, голос.

— Скажи на милость, что ты делаешь в Чечне?

— Работаю.

— Понятно. Ближе ничего не нашлось?

— А ты где?

— Не поверишь в Лондоне.

— Действительно не верю. Есть такой город?

— Говорят, что есть. Ну ладно, подробности, как говорится, письмом. Думаю, ты уже насытилась военной романтикой. К тому же есть интересная работа.

— Но я не могу так…

— Глупости. Я навел справки. Твой контракт заканчивается через две недели. Так что — можешь. Будут проблемы — мои люди подстрахуют.

— Это которые в Генштабе?

— Это которые везде.

— Ты не изменился.

— А почему, собственно говоря, я должен меняться? Жизнь продолжается.

Жизнь действительно продолжалась. Но какие замысловатые коленца она выбрасывала порой! Как стремительно менялась, превращаясь в полную противоположность тому, что представляла собой еще недавно.

Вчера — разбитые дороги, грязь, камуфляжная сетка, кровавые бинты: одним бортом с Полиной в Москву летели два раненых десантника — с трапа, на подмосковном аэродроме Чкаловский, их снесли на носилках.

Сегодня — стекло и хром «Heathrow», мелодичный перезвон в динамиках, приветливые лица, ни к чему не обязывающие улыбки, легкая багажная тележка с эмблемой «British Airways».

Багажа, однако, все еще не было.