— Допускаю. И не собираюсь ничего исключать. Мы сейчас бегло рассматриваем все версии. Выбираем самые вероятные. И отрабатываем их в первую очередь. Потом доберемся до других.

— Хорошо. Итак, она намеревается отравить нас собственноручно. Варианты?

— Их два. Она отправляется в плавание либо в числе пассажиров, либо как член экипажа.

— Это вряд ли.

— Почему? Говоря об экипаже, я имею в виду и обслуживающий персонал тоже — горничные, посудомойки, прачки, гладильщицы, актрисы и так далее… Ей пятьдесят два года, Стив. Она не старуха, почему бы не оказаться в их числе? Действовать будет намного легче, не надо тайком пробираться на камбуз. Согласитесь, пассажирке это будет не так-то просто.

— Значит, начнем с экипажа и обслуги.

— Выходит, так.

— Нам нужна женщина пятидесяти двух лет.

— Не обязательно. Возраст — вещь очень условная, тем более у француженок, тем паче — у парижанок. Мадам Лавертен может выглядеть и на сорок, и даже на тридцать пять. Впрочем, при желании она легко изобразит пожилую даму. Документы, разумеется, фальшивые.

— Но какой-то диапазон все же есть?

— От сорока до шестидесяти.

— Ничего себе! Но делать нечего. Другие параметры?

— Вот, пожалуй…

Стив потянулся к телефону.

— Кто-нибудь из аналитиков уже на месте? Отлично. Попроси его зайти ко мне прямо сейчас. Есть работа.

Молодой человек, вскоре заглянувший в кабинет руководителя службы безопасности, быстро справился с заданием.

Уже через час на стол Полины Вронской лег лист бумаги с аккуратным столбиком имен и фамилий.

Общим числом девятнадцать.

Еще через пару часов они снова встретились со Стивеном Муром в его кабинете.

Шторы на этот раз были открыты.

Комнату заливало яркое, пронзительное солнце.

— Итак, Полли?

— Я выбрала троих. Флоранс Дидье — пятьдесят три года. Гражданка Канады. Путешествует в одиночестве, Она прилетает из Оттавы в самый канун отплытия, девятого числа. Сейчас, надо полагать, еще дома. Достаточно будет просто поговорить с ней по телефону. Этим занимаются наши люди. Мария Фуже, сорок два года. Француженка. Горничная. Сейчас в Саутгемптоне. Документы уже проверяют. И наконец, Франсуаза де Грувель, пятьдесят шесть лет, швейцарская баронесса.

— Пассажирка, естественно?

— И да, и нет. Ей принадлежит «Sweet road».

— Кондитерский гигант?

— И наш поставщик. Они поставляют все сладкое, что будет потребляться на борту, — от кремов до шоколада. Баронесса пожелала контролировать все лично.

— Она, я думаю, дама светская.

— Как сказать. Десять лет назад барон де Грувель оставил ее при скандальных обстоятельствах. Сбежал с юной стриптизершей. Баронесса, надо полагать, сильно страдала. По крайней мере с той поры живет отшельницей, на людях появляется редко, в самых крайних случаях.

— Но отправляется в круиз?

— Это очень, очень странно.

— Что мы предпринимаем?

— Сейчас ей пытаются дозвониться. Не уверена, впрочем, что это будет легко. Но скоро узнаем. Я просила доложить, как только будут первые результаты.

— Интересно.

Стив нетерпеливо забарабанил пальцами по столу.

Ждать, однако, пришлось недолго.

Сложный механизм службы безопасности оказался на высоте. Пришедший с докладом сотрудник обладал исчерпывающей информацией. Относительно всех женщин.

За исключением одной.

— Связаться с госпожой де Грувель не удалось.