— Все возможно. Но сейчас нас интересует леди. Итак, она прибыла…

— Второго апреля, если мне не изменяет память. Можно уточнить.

— Пока не нужно. Откуда?

— Насколько я знаю, леди Экшли постоянно живет в Монако.

— Она всегда останавливается здесь?

— Впервые.

— Впервые в Лондоне?

— Что вы, сэр! Леди гостит часто. Ее принимает королева. Об этом пишут.

— Ну, разумеется. Просто на сей раз в Букингемском дворце не нашлось свободной кровати. Такое случается, когда съезжается вся родня.

— Боюсь, вы неправильно меня поняли, сэр. Я сказал, что леди Экшли принимают во дворце. Из этого вовсе не следует, что она там живет.

— Вот оно что! Случайно, не знаете, где она останавливалась прежде?

— В «Lanesborough» .

— Шикарное местечко! С чего бы это вдруг дама предпочла «Dorchester»?

— Простите, сэр. Мы ничем не уступаем «Lanesborough».

— Допускаю. Однако в ее возрасте редко меняют привычки.

— Возможно, леди Экшли ответит на ваш вопрос.

— Хотелось бы. Мы, пожалуй, навестим ее прямо сейчас. В каком, вы сказали, она номере?

— Я не уверен, сэр, что могу без согласия…

— Не сомневайтесь, старина, можете. И даже обязаны. Итак, ее номер?

— Двести шестнадцатый. Вас проводят.

— Спасибо. Мы сами найдем дорогу. Итальянец все-таки проводил их до лифта. Следовать дальше не решился, однако на всякий случай остался в холле.

Он был встревожен и остро, как никогда, чувствовал надвигающиеся неприятности. Возможно даже — громкий скандал. Что может быть хуже для солидного, респектабельного отеля?

Однако все обошлось.

Женщина, выдающая себя за леди Экшли, проявила недюжинное самообладание и держалась достойно.

Возможно, в трудную минуту на выручку Габриэль Лавертен пришла генетическая память. В ней проснулась простая нормандская крестьянка, сдержанная, флегматичная, безразличная ко всему, кроме улова, с которым к вечеру вернется домой немногословный, обветренный рыбак — ее муж.

— Интересно, мэм, что вы теперь скажете по поводу «Титаника»?

Все было кончено.

Осталось только дождаться людей из Скотленд-Ярда.

Ребятам из SAS хотелось просто поболтать.

Габи не возражала.

— То же, что и прежде. Он обречен.

— Снова айсберг?

— Я видела пламя. Море пламени. И розу в огне.

— Какую еще розу?

— Цветок.

— Ядовитый, наверное. Вы ведь прихватили с собой немного яда, правда, мэм?

— Смейся, coco . Можешь смеяться, сколько угодно. Но сначала я действительно видела это. Совсем как раньше. Только очень недолго. А люди хотели большего. Они снова верили в меня…

— Ну разумеется. Баронесса де Грувель, надо думать, тоже вам доверяла. А леди Экшли? Вы уверены, что с ней все в порядке, мэм?

Габриэль усмехнулась:

— Зачем бы я стала причинять Франсуазе вред? В ближайшие месяц-два она не собирается в Лондон. И к тому же терпеть не может «Dorchester». Лет тридцать назад в здешнем ресторане подали пережаренный ростбиф. А она заказывала с кровью. Можете себе представить?

Возвращаясь в свой неприметный офис на Sloane Square, молодые люди обменивались впечатлениями. Довольно вяло, впрочем. Дело было простым и понятным, как дважды два.

Обсуждать, таким образом, было нечего.

— Что она там несла про розу в огне?

— Обычный бред.