— Доброе утро. Или — недоброе. Как, Алекс?

— Да. То есть — доброе утро. То есть — почему недоброе?

— У вас не слишком бодрый вид.

— Ну да. Я почти не спал. То есть совсем не спал, если честно.

— Кутили с пассажирами?

— Кутил? Нет, что вы! А что, был кутеж?

— Еще какой! Но вы, похоже, не высовывали носа из каюты.

— Да. И ужин проворонил. Чарли говорит, напрасно.

— Как сказать. Нострадамуса не было, а больше вас, по-моему, никто не интересует.

— Жаль.

— Что не интересует?

— Что не было.

— Все еще бьетесь над последним катреном?

— Не катреном! В том-то все и дело, что не катреном. То есть неполным катреном, вот в чем проблема!

— Я не покажусь слишком навязчивой, если попрошу объяснить все толком?..

Ее кофе тоже остался недопитым. А круассаны остыли.

— Итак, вам предстоит перечитать тысячу с лишним предсказаний?

— Шестьсот семьдесят пять. Остальные я одолел этой ночью.

— Нострадамус придерживался хронологии?

— Очень строго. С 1577 до 8000 года.

— И вы начали с начала?

— Разумеется.

— Напрасно.

— Простите?

— Потерянный «хвостик» надо искать в конце. Как минимум — в двадцать первом веке. С Кеннеди, как я понимаю, было так же? Сначала он высказался совсем туманно. Через некоторое время — более внятно. Подхватив при этом неоконченную мысль из прошлого. Верно?

— …я болван. Тупое животное. Нет — растение. Я растение.

— Бросьте! Вы просто устали. В следующий раз не пытайтесь сражаться в одиночку. Свежий — даже дилетантский — взгляд иногда может заметить то, чего профессионал не видит у себя под носом. Глаз «замылился» — вот что говорят в таких случаях.

— Полина…

— Да, Алекс?

— А вы… Вы верите в то, что он предсказал именно наш «Титаник»?

— Верю, пожалуй. Однако не убеждена. Улавливаете разницу?

— Конечно. Но ведь тогда и женщины… И опасность… Выходит — тоже? Что вы думаете?

— Тогда выходит тоже.

— Но я не могу понять, что это за женщины! Не могу, понимаете, сколько ни пытаюсь!

— Прекрасно понимаю. У каждого из нас есть объективные возможности. Выше их…

— Не прыгнешь.

— Отнюдь. Выше их — только наши субъективные возможности. Проблема, однако, в том, что они включаются — или не включаются! — вне зависимости от нашей воли.

— Это как?

— Примерно как у вашего Нострадамуса. Объективно — человек не может заглянуть в свое будущее. А субъективно — внезапное озарение и… Дальнейшее по вашей части. Разумеется, это всего лишь гипотеза. И, собственно говоря, все мы сейчас пытаемся ее подтвердить. Или опровергнуть.

— И если она верна…

— Велика вероятность погибнуть от руки «скорбящей женщины».

— Выходит, фатум?

— Не обязательно. Ее можно найти.

— Если включить субъективные возможности?

— Я бы сказала — если они пожелают включиться. Снаружи оглушительно взвыла сирена. «Титаник» торжественно входил в порт Куинстауна.

Встреча с океаном предстояла только на рассвете, но Атлантический бал начался сразу после полуночи и бушевал всю ночь.