Данте Лейтон в удивлении не сводил глаз с жены. Он всегда помнил, какая бездна очарования таится в ней, но только сейчас, наблюдая за её уловками, окончательно убедился, что перед чарующей прелестью такой женщины не сможет устоять ни один мужчина. У галантного Алистера не было ни единого шанса, вздохнул он.

— Ах, да, я совсем забыл, — со сконфуженным видом вдруг спохватился Алистер. — Когда я уже возвращался из Сивика, какой-то человек нагнал меня и попросил передать вам эту записку. Мне страшно неудобно, я напрочь забыл о ней.

Без малейшей тревоги Данте взял записку из рук Алистера и, не взглянув на нее, не сказав ни слова, сунул в карман. Все обменялись недоуменными взглядами.

Будущее Алистера все ещё не выходило у Реи из головы. Вечером, сидя перед зеркалом и расчесывая локоны густых, вьющихся волос, она по-прежнему продолжала думать о нем. Перед ней на изящном маленьком туалетном столике из розового дерева, украшенном позолотой, который Рея привезла с собой из Камаре, громоздились хрустальные и фарфоровые флаконы с нежнейшими духами, огоньками мерцали драгоценные камни на крышке серебряной пудреницы, лежала серебряная расческа — пара к той щетке, что сейчас была у Реи в руках. Рядом горела ароматическая свеча, наполняя воздух нежным горьковатым запахом жимолости и роз, а вокруг вперемешку были разбросаны сотни всяческих безделушек, столь необходимых для дамского туалета.

Проводя щеткой вдоль мягких, золотистых прядей, Рея что-то мурлыкала себе под нос, подпевая мелодии, доносившейся из музыкальной шкатулки. Та занимала почетное место на туалетном столике. Подняв голову, Рея улыбнулась отражению Данте в зеркале, наблюдая за тем, как он стаскивает с себя рубашку и потягивается, разминая уставшие мускулы.

— По-моему, замечательно, если Алистер и Энн испытывают друг к другу нечто большее, чем просто дружба. В этом случае можно не сомневаться, что Алистер осядет у нас в Девоншире. Я бы ужасно скучала, если он решил поселиться в Йорке или где-нибудь еще.

— Многие считают Девоншир совершенно неподходящим для жилья, — напомнил Данте.

— Это потому что они не видят нас с тобой! Впрочем, живи мы в Йорке вместе с Алистером, может быть, и я так бы думала, но ведь мы здесь! — заключила Рея, отбросив щетку.

— Я просто в смятении, дорогая. Ты не поверишь, но бывает время, когда я начинаю понимать тебя, — посетовал Данте, присев на край постели и стаскивая сапоги. Глаза его между тем не могли оторваться от Реи, которая склонилась к колыбели и поправила одеяльце. Немедленно крохотные ручки потянулись к ней. Кит довольно хихикнул и загукал, круглые, удивленные глазенки следили за матерью.

— Глазам своим не верю — он растет прямо на глазах. — восторженно прошептала Рея, запечатлев поцелуй на каждом пухленьком кулачке.

Отойдя от колыбели, Рея встала у камина, чтобы немного согреться. В ярких отблесках пламени сквозь тончайший батист её рубашки легко угадывались контуры стройного тела, и Данте затаил дыхание. Его взгляд упал на изящно округленные икры и медленно двинулся вверх к невероятно женственному изгибу бедер и тонкой талии. Теперь она снова легко мог обхватить её двумя ладонями. Глаза его остановились в том месте, где маленькие, упругие холмики грудей туго натянули полотно рубашки, и Данте чуть не заскрежетал зубами, почувствовав, как знакомое желание скрутило напрягшиеся чресла, наполнив его мучительной болью неутоленного желания. Того самого желания, которое можно было утолить только одним — погрузившись глубоко в это восхитительное тело, тело, которое за это время он изучил гораздо лучше, чем свое собственное.