Тевфик фыркнул, демонстрируя полнейшее пренебрежение к притязаниям тех зувейзинских вельмож, кому не повезло заполучить его в слуги. Потом фыркнул еще раз, показывая, что притязания каких-то торгашей вообще не стоят внимания.

— Я знаю, что положено вам, господин, и кровельщикам, прах их побери, тоже лучше бы это усвоить, — прорычал он.

Спорить со старым домоправителем было бесполезно. Хадджадж сдался.

— Ну ладно. Стены хоть не размыло еще?

— Держатся, — с неохотой признал Тевфик. — Ветер не такой сильный, и свесы не дают воде поливать основание.

— Уж надеюсь! — воскликнул Хадджадж.

Дом его, как это обыкновенно делалось в Зувейзе, построен был из саманного кирпича, а тот от дождя мог размокнуть в глину. Всякий раз, когда в стране случалась буря с дождем, кто-нибудь погибал под развалинами рухнувшего жилища.

В комнату заглянула служанка.

— Простите, ваше превосходительство, — промолвила она с поклоном, — но генерал Икшид вызывает к хрусталику. Желает переговорить лично.

— Сам Икшид? Не его адъютант? — уточнил Хадджадж. Служанка кивнула. Министр поднял седеющую бровь. — Значит, какие-то неприятности. Поговорю с ним, конечно.

Поспешно войдя в комнату с хрустальным шаром, что располагалась рядом с библиотекой, министр запер за собою дверь. Еще не хватало, чтобы слуги подслушивали. В глубине кристалла маячило изображение генерала Икшида.

— Добрый день, ваше превосходительство! — приветствовал Хадджаджа старый солдат. — Не подмокли?

— Пока нет, — ответил Хадджадж. — Сейчас промокнуть легче, чем в те дни, когда мы встречались в последний раз — в пустыне на старой ункерлантской границе. Что случилось?

В противоположность личным встречам при беседах через хрустальный шар хорошим тоном считалось переходить прямо к делу.

— Лучше будет, — ответил Икшид, — если вы сами прибудете во дворец. Как бы не были совершенны наши защитные чары, никогда не знаешь, кто подслушивает дрожь эфира в твоем шаре.

Хадджадж задумался.

— Так плохо?

— Разве иначе я стал бы выгонять вас под дождь? — вопросом на вопрос ответил Икшид.

«Уж надеюсь. Если ты меня ради какой-нибудь мелочи вытащишь из дому, я тебе это припомню», — мысленно пообещал ему Хадджадж.

Икшид происходил из весьма влиятельного клана. Хадджадж знал его на протяжении добрых сорока лет и считал неплохим командиром. Но если новости его окажутся недостаточно важными, генерал все равно поплатится за это. А покуда…

Министр иностранных дел вздохнул.

— Еду.

— Хорошо.

Изображение Икшида исчезло во вспышке света, и хрустальный шар вновь обернулся прозрачной каменной глыбой.

Узнав, что Хадджадж намерен покинуть дом во время ливня, Тевфик завизжал почище ошпаренной кошки.

— Ты сойдешь в могилу, мальчик мой, от легочной лихорадки! — причитал он, и, обнаружив, что Хадджадж не намерен уступать, долго стоял под дождем нагой, как положено зувейзину, наставляя кучера, чтобы тот доставил министра во дворец и обратно целехоньким. То, что он и сам может слечь с пневмонией, старому слуге в голову не приходило.

Дорога заняла больше времени, чем хотелось бы Хадджаджу, — обычно выжженная солнцем, она превратилась в вязкое болото, и даже в пределах города, по мостовым, карета ехала небыстро. На скользком от дождя булыжнике телеги легко заносило, и несколько пробок на бойких перекрестках рассосутся еще не скоро.