— Не знаю, как ты, а я точно видел, — глухо отозвался сержант Панфило из-под толстого шарфа, которым завязал нижнюю часть физиономии. — Мы же вместе вышли на тальфангский рынок, ты и я. Если бы мы перешли площадь…

— Угу. Если бы. — Тразоне пожал широкими плечами; могучим сложением он напоминал ункерлантца. И смутить его было так же тяжело — а может, солдат просто был слишком упрям, чтобы признать поражение. — Вот что я скажу, сержант: тьма добрых парней вышла на эту драную площадь. И куда меньше — ушло с нее.

— Это точно. — Панфило покивал немного. — Капитан Галафроне был, пожалуй, лучшим командиром из всех, кого я знал, а знавал я их немало! Да я бы королю в лицо сказал то же самое, хоть в Галафроне и капли дворянской крови не было.

— Еще бы не сказать, коли это чистая правда. — Тразоне миновал застывшую тушу павшего от стужи единорога. Шкура зверя была белее снега, в котором тот валялся. Солдат ткнул в нее пальцем. — Отрядить бы кого да разделать скотину. Гора доброго мяса, если только найдется место развести костер да прожарить его как следует.

— Ага. — Хоть Панфило и любил поесть, сейчас его занимало другое. — Я уже который день командую нашей ротой — силы горние, я долбаным батальоном уже который день командую! — а меня кто-нибудь произведет в офицеры? Едва ли, раз мой папаша зарабатывал, тачая башмаки!

— Вот тут не знаю, сержант, — отозвался Тразоне. — За последнее время дворян уже столько полегло, что их на всю державу не хватит вскоре. Вы, главное, помереть не вздумайте, а там и до новых нашивок недалеко.

— Да, мертвым чины без надобности. — Панфило вдруг принялся озираться. Тразоне понимал, отчего: пытался отыскать взглядом ункерлантских бегемотов в снегоступах или ункеров-пехотинцев в белых халатах. В такой буран бойцы Свеммеля оказывались подвижней свиих портивников. Тразоне тоже не позволял себе расслабиться.

Но пока врага не было видно — и слава за это силам горним. Проходя мимо замерзшего трупа какого-то несчастного альгарвейца, Тразоне разразился грубым хохотом.

— И что тут веселого? — осведомился Панфило.

— Бедолагу скрючило — ну точь-в-точь как того единорога! —

— Ха, — процедил Панфило. — Ха-ха.

Тразоне только плечами пожал, не сбавляя шага. По его мнению, ответ командира большего и не заслуживал.

Где-то впереди послышались резкие злопки разрывов, и миг спустя в вышине прокричал дракон.

— Ункерлантский, видать, — устало промолвил солдат. — А наши летчики где, прах побери ленивых засранцев?!

— Появляются иногда, — ответил Панфило с натужным оптимизмом. — Но наши сил растянуты по всему фронту…

— Ункерлантцам хватает драконов, чтобы нам ядра на головы швырять, — уныло отозвался Тразоне. — А для них фронт не короче. — Он махнул рукой, прежде чем Панфило успел ответить. — Знаю-знаю: а где-то на другом участке мы на них ядра бросаем. Но они-то здесь бомбардировку устроили! И одно из этих клятых ядер может свалиться мне на голову.

— Не станут они на нас ядра тратить — мелкая для них сошка. — Панфило указал на полыхающий городок. — Если мы не совсем сбились с дороги, впереди Аспанг. Через город пролегает становая жила. И как прикажешь доставлять подкрепления и боеприпасы н передовую, если линия выгорит дотла?

Тразоне был для альгарвейца весьма флегматичен, но плечами он повел, на взгляд жителя любой иной державы, экстравагантно.