Алекс с недовольным ворчанием нагнулся и потянул за кольцо люка. Приподняв его, он удивленно уставился в темное подполье.

– Нам вроде бы приказали держать все лампы включенными?

– Я так и делаю, – ответила жена, заглядывая через его плечо в темное квадратное отверстие.

– Тогда почему эта чертова лампа не горит?

Шейла подошла к распределителю, расположенному у дверей задней комнаты, которую они использовали как контору. Жилое помещение находилось наверху.

– Все включено, – крикнула она мужу. – Наверное, лампочка перегорела.

– Тьфу, черт! – выругался он.

– Я дам тебе другую. Заменишь.

– Прекрасно, – угрюмо отозвался Алекс.

Ему хотелось поскорее вернуться на сходку; он с удовольствием слушал разговоры этих парней, а сегодня, в связи с отсутствием других посетителей, появилась идеальная возможность самому поучаствовать в их дискуссиях. К счастью, его бар независимый, поэтому никакие типы, вечно сующие свой нос куда не надо, не донесут пивоваренным компаниям, какого рода организация проводит собрания в его баре. Один его приятель, державший бар в Шердитче, лишился места, когда управляющий пивоварни, владевшей этим баром, узнал, что он предоставляет задние комнаты для собраний «Национального фронта». Самое гнусное в положении арендатора – это то, что приходится плясать под чужую дудку.

– Иди сюда, Шейла, – крикнул он. – Так и быть, принесу.

Она холодно посмотрела на мужа и подала ему фонарик и новую лампочку.

– Сорок ватт? – недовольно спросил он. – Маловато от нее будет толку.

– Других у нас нет, – терпеливо ответила она. – Заодно подними немного «Бейбишама», раз уж ты туда идешь.

– Грушевого сидра? На кой черт он сегодня нужен?

– Завтра пригодится. Сам знаешь, сколько теперь народа набивается в дневное время.

– Да уж, все отовариваются заранее – вечером‑то ничего не купишь.

– И правильно делают, иначе мы с тобой разорились бы. Поторапливайся, а то твои приятели разорутся, что так долго нет пива.

– Они вовсе не мои приятели..

– Не считай меня за дурочку. Ты все время возле них вертишься.

– Просто я согласен с тем, что они говорят. Сама видишь, сколько развелось черномазых. Больше, чем нас.

– Ладно уж, спускайся. Иногда ты рассуждаешь как большой ребенок.

Алекс неуклюже полез вниз.

– Попомни мои слова, они еще и сюда повадятся ходить выпивать. – Его большая круглая голова скрылась в подполе.

– Хайль Гитлер! – сухо бросила Шейла и пыхнула сигаретой. После чего с покорным вздохом продолжила наводить блеск на кружки.

Внизу Алекс осветил фонариком грязный, провонявший пивом подвал. Скоро луч наткнулся на свисающую с низкого потолка лампочку без абажура. «Завтра надо будет проверить, сколько осталось товара, – подумал он, ступая по пыльному каменному полу. – Все кончается... о, черт!» Алекс вступил в лужу прокисшего пива и быстро отдернул ногу, стряхивая капли с башмака. Посветил вниз и увидел свое отражение в тонком слое разлитого пива. Пол подвала до середины шел под уклон, чтобы пролитое пиво стекало в центральный желоб, а затем в канализацию. Он провел лучом фонаря вдоль желоба и увидел какие‑то тряпки, которые вызвали закупорку.

– Падди, безмозглый ублюдок! – процедил он, имея в виду своего дневного бармена. В обязанности этого маленького ирландца входило каждое утро поднимать в бар напитки из подвала, используя для этого специальный лифт. Наверное, он и уронил в желоб тряпку или еще какую‑нибудь дрянь.