— А если самолетом?

— Прямых рейсов нет. Только через Кострому. Почему вы интересуетесь?

— Тут поступили данные…

Авгуров подробно принялся объяснять — профессорская привычка:

— Два члена ЦК ехали в Москву. По дороге позволили себе расслабиться…

Картузов — опытный мент — из первых же слов уяснил: «Поездная кража у Больших Боссов. Партийные и другие личные документы. Поначалу бухнули в колокола. Теперь действуют через Жернакова и Скубилина…»

— Как может вор выбраться из тех мест?

— По железной дороге! На Москву, на Ленинград… — Картузов отлично все представлял. — Можно на восток. С проходящими поездами…

— А гужевым транспортом?

— Теоретически возможно. Но в такую глухомань… Никто не отважится… Да и зачем ему!

Авгуров не понял.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, как же… — Картузов мысленно чертыхнулся.

Все эти юристы-теоретики, комсомольские, партийные работники, густо попершие в МВД М папахами, за льготами к пенсии, приравнявшие райкомовский стаж к стажу мента или опера, ни черта не разбирались в делах, за которые брались!

— Да эти документы, что он у них взял из карманов, они ему в жизни не нужны!

— Так что…

— Он их выбросил! И Скубилин с Жернаковым это поняли! И наверняка направят туда своего человека…

— Вы считаете…

— Если еще не направили… Безусловно!

Его вдруг осенило: «Скубилинское: „Омельчука не трожь! Пусть налаживает профилактическую работу с железнодорожниками…“ Черта с два!»

— Я думаю, уже послали, и, кажется, знаю кого! Моего зама! Омельчука! За этим Скубилин и приезжал на вокзал!

— Не ошибаетесь?

Картузов проанализировал обстоятельства и теперь был уже уверен.

— Поэтому Омельчук и снарядил командира отделения за коньяком. Обычно он сам ходит! С черного хода…

Единственно: он не предположил возможности спецрейса.

— Ночью будет на месте… — Картузов подумал. — Можно, правда, позвонить начальнику линейной милиции.

Авгуров сразу воспрянул духом:

— Вы знаете его?

— Пашку Созинова? Вместе к девкам ходили!

— Что он за человек? Может помочь?

Картузов не был в этом уверен.

— Может, конечно. Человек он неплохой. Только как на это посмотрит… Не захочет ли сыграть в одиночку, сам…

«А это как сюда попало?» Человек нагнулся, поднял с тропинки алую книжицу.

Знакомая обложка — чистенькая, словно только что из типографии, с четкими строчками в середине:

— Партбилет!

Фамилия и лицо на фотографии были абсолютно незнакомые.

Он сделал несколько шагов.

У края тропинки виднелась закатанная в целлофан квадратная карточка.

— Да тут полно документов, Бутурлин! — заметил он самому себе.

Вдоль тропинки и в стороне с интервалами валялись разноцветные карточки, бумажки. Бутурлин не представлял, кто мог это выбросить. Тропинка была глухая, но по ней ходили. В сплавную контору, в школу. Сам Бутурлин — в локомотивное депо на станции Шарья. Ходили все жители Михалкина, да изредка встречали яростных шарьинских девок с парнями. Примыкавшая к железнодорожному полотну тропинка выпрямляла путь в Ветлужский — рабочий поселок, спутник Шарьи, давно уже обогнавший город и по экономическому значению, и по числу жителей, но не попавший до сих пор в «Советский энциклопедический словарь».