— Вроде наших чежу-леев? — осмелился спросить Карвин.

— И всегда самые лучшие союзники, — с хитрой улыбкой закончил ятол Гриаш. — Ну, скажи, что нам делать с этими разбойниками? Как найти их в открытой пустыне?

Карвин Пестль откинулся на спинку сиденья и задумался. Поселенцы, конечно, постепенно осваивали окружающие пространства, но никто не знал эти места так, как тогайру. Холмистый ландшафт Коркорки прорезали неожиданно открывающиеся глубокие ущелья. Гоняться за тогайру здесь, на их собственной земле, представлялось ему бесполезным делом.

— Мы можем преследовать их до конца своих дней, — продолжал ятол Гриаш, безошибочно прочтя мысли собеседника на его лице. — И они будут при любой возможности нападать на нас исподтишка. Кроме того, эта погоня таит в себе еще одну опасность, выходящую за рамки прямого ущерба, который они в состоянии нам причинить. Как думаешь, какую? — Молодой пастырь молчал. — Мы превратим банду разбойников-молокососов в отряд, о котором станут рассказывать совершенно невероятные вещи, — продолжал Гриаш, не дождавшись ответа. — И эти вымышленные истории породят у тогайру надежду на то, что бехренцев можно изгнать с их земли.

— И что же нам тогда делать, ятол?

— Здесь неподалеку раскинули лагерь кочевники, — ответил Гриаш. — Утром мы нанесем им визит.

Тон, каким были произнесены эти слова, заставил волосы на затылке Карвина встать дыбом. Что-то в выражении лица ятола Гриаша, возможно усмешка, но больше всего самодовольный решительный взгляд, подсказало пастырю, что его господин настроен решить эту трудную задачу.

Причем любой ценой.

На следующий день караван остался в Дуан Кел: в путь отправилась лишь карета ятола. Правда, ее сопровождали весь его военный эскорт и несколько жителей Дуан Кел, знающих кое-кого из кочевников.

Карвин Пестль ехал вместе с Гриашем. Поначалу он пытался было завязать беседу, но быстро понял, что ятол взволнован и хочет побыть наедине со своими мыслями. Пестль догадывался, что должно произойти, поскольку ему уже приходилось видеть Гриаша в таком настроении; это обычно происходило перед тем, как тому предстояло подписать смертный приговор. Как ятол Дариана, Гриаш являлся главным судьей и в этом качестве отдавал распоряжения о наказании осужденных преступников. Похоже, эти обязанности не доставляли ему особого удовольствия, но он никогда не уклонялся от их исполнения.

Вскоре после полудня, услышав сообщение о том, что лагерь кочевников уже виден, Карвин высунулся из окна. Его, никогда не видевшего шатров тогайру, разбирало любопытство.

Карета поднялась на гребень холма и остановилась. Сверху взору Пестля открылся длинный пологий спуск к широкой, мелкой, извилистой реке. В ее излучине раскинулись шатры кочевников, к бледно-голубому небу лениво поднимался дым костров. Насколько Карвин мог видеть, лошадей в лагере не было, но довольно большое их стадо паслось неподалеку: вряд ли это были дикие животные.

Всадники из эскорта ятола оцепили лагерь, оставив единственно открытым проход к воде. Ушей Карвина коснулись испуганные крики; это были голоса женщин и детей. Спустя некоторое время Вен Атанн подал сигнал, что лагерь окружен, возница кареты щелкнул хлыстом, и та покатила в лагерь кочевников.

По мере приближения к шатрам Карвин Пестль понял, что правильно расценил донесшиеся до него крики; похоже, взрослых мужчин в лагере не было.

Вен Атанн подъехал к ним и доложил:

— Все спокойно, ятол.

— Оружия не видно?

— Нет. Здесь только дети, старики и женщины.

Карвин Пестль с любопытством посмотрел на Гриаша и высказал предположение, что, возможно, мужчины отправились на охоту.