— Нет остальных, — ответила женщина.

И Гриаш, и Карвин поняли смысл ее ответа без перевода.

— Где остальные? — повторил ятол.

Женщина дала тот же самый ответ. Поселенец собрался перевести его ятолу Гриашу, но тот поднял руку, останавливая его, и посмотрел на Вен Атанна.

— Здесь нет деревьев, чтобы его вздернуть, — произнес ятол. — Сожгите его!

У Карвина глаза полезли на лоб.

— Ятол… — начал было он, но взгляд Гриаша недвусмысленно дал понять, что его решения не подлежат сомнению.

Вен Атанн отрывисто бросил распоряжения. Вскоре пленника оттащили в сторону, распластали на земле и связали ему руки и ноги. Все попытки сопротивления пресекались ударами.

Тогайранцы разразились громкими криками, но солдаты не подпускали их к пленнику.

Гриаш кивнул Вен Атанну, и тот — явно не новичок в такого рода экзекуциях — поджег факел. Один из солдат подбежал к нему и вручил мех, в котором булькала какая-то жидкость.

Масло для ламп, понял Карвин Пестль. Он буквально потерял дар речи, даже дышал, и то с трудом. Однако не смог выдавить ни единого слова протеста; впрочем, было понятно, что ятол и не стал бы его слушать.

Стараясь скрыть отвращение, молодой пастырь смотрел, как Вен Атанн облил тело юноши маслом.

— Спроси ее еще раз, где остальные, — приказал Гриаш переводчику.

Женщина, застывшая с широко открытыми, немигающими глазами, казалось, заколебалась, но потом повторила прежний ответ, хотя гораздо более смиренным тоном.

Ятол с широкой улыбкой на лице посмотрел на женщину.

— Спрашиваю в последний раз, — сказал он без малейшего нажима в голосе.

Та отвернулась. Пестлю страшно хотелось поступить точно так же, но он не смог, загипнотизированный тем, как ятол Гриаш спокойно кивнул Вен Атанну, и тот с непроницаемым лицом поднес горящий факел к телу пленника.

Карвин понимал, что несчастный юноша зашелся в крике, а вместе с ним отчаянно кричат собравшиеся вокруг места казни его соплеменники, но почему-то не слышал ни звука: ужасное зрелище буквально парализовало его.

— Ну же, иди! — услышал он наконец и понял, что ятол Гриаш зовет его за собой к карете и, видимо, обращается к нему уже не в первый раз.

Пестль повернулся, подбежал к ступенькам, помог подняться господину и прыгнул в карету, страстно желая как можно скорее захлопнуть дверцу и избавить себя от чудовищного зрелища.

— Делай что хочешь, — сказал ятол Гриаш Вен Атанну и дал знак вознице трогаться с места.

Бехренские солдаты не последовали за ними, оставшись вместе с командиром в лагере. Карвин Пестль долго не решался оглянуться, но в конце концов сделал это.

Лагерь уже скрылся за гребнем холма, однако его место было нетрудно определить по поднимающимся в небо зловещим клубам черного дыма. Молодой пастырь содрогнулся и обмяк на сиденье, с трудом сдерживая позывы к рвоте.

ГЛАВА 7

ТИМВИВЕНН

Белли'мар Джуравиль открыл глаза и попытался встать, но обнаружил, что крепко связан. Он лежал в лесу на какой-то тряпке, которая ранее, возможно, служила одеялом. Все деревья вокруг были мертвы — пустотелые, с заломленными как бы в молчаливой мольбе черными руками-ветками. Вдоль земли тянулся густой туман, сквозь который лишь кое-где проглядывал мох. Эльф не замечал поблизости никаких признаков жизни, но вдруг услышал стон и, с огромным трудом повернув голову, увидел Бринн. Девушка была привязана за руки к толстой ветви так, что ноги не касались земли; глаза ее были закрыты.

— Бринн, очнись, — прошептал Джуравиль.

Тогайранка не отвечала, и он снова позвал ее, на этот раз громче и настойчивее.