Внезапно Сэл начинает говорить с нескрываемой злобой, и я замечаю, что из его рта течет слюна.

– Кинг должен был быть умнее!

– Если раньше он не осознавал этого, то теперь понимает, как ошибался, придурок! – восклицаю я.

– Не стоит так драматизировать, – бросает Сэл, небрежно махнув рукой.

– Я позабочусь о ней, босс, – внезапно говорит Дэнни, делая шаг вперед.

– Не смей, черт возьми, приближаться ко мне! – кричу я, брызжа слюной. Но затем замечаю на лице Дэнни волнение. Он явно чем-то обеспокоен. – Постой, ты ведь ничего ему не сказал, не так ли?

– Не сказал мне о чем? – Сэл делает еще один глоток и ставит бокал на стойку.

– Она несет чушь, босс. Эта девка явно не в своем уме, – возражает Дэнни. – Только с такими женщинами и спит Кинг, хотя я не представляю, как можно спать с ней без лекарств.

– Не сказал мне о чем? – снова спрашивает Сэл, жестом останавливая Дени и поворачиваясь ко мне.

– Когда твои люди похитили меня, я была на восьмой неделе беременности, и этот ребенок был от Кинга, – говорю я, гордо подняв подбородок, а затем смотрю на Дэнни с такой ненавистью, какой никогда раньше не испытывала. – После того как они закончили со мной, мой ребенок умер.

Мои слова, словно камни, брошенные в воду, расходятся кругами, искажая все вокруг. Дэнни опускает голову и, подняв руки в защитном жесте, поворачивается к Сэлу.

– Я не знал, – произносит он с расстроенным видом.

– Ты, чертов идиот! – лицо Сэла краснеет от гнева. – Если бы ты не был членом моей семьи, я бы сам пустил тебе пулю в лоб. Мы не убиваем детей!

– Тогда позвольте мне избавить вас от лишних хлопот, – хрипит Грэйсин, поднимаясь с пола, и все взгляды в комнате устремляются на него.

В этот миг воздух пронзает второй выстрел. Над левым глазом Дэнни появляется кровоточащая дыра, его ноги подкашиваются, и он с глухим стуком падает на пол. Но, прежде чем я успеваю среагировать на этот выстрел, раздаются еще два, и парни, стоящие по обе стороны от Дэнни, падают замертво.

Сэл с ревом бросается на нас, а я, как и несколько месяцев назад, инстинктивно встаю на защиту Грэйсина – единственного мужчины, без которого, кажется, не смогу жить. Не теряя ни секунды, я нажимаю на курок, и Сэл отшатывается назад, с грохотом приземляясь на диван.

Пока мы молча пытаемся осознать, что же произошло, Грэйсин поднимает на меня взгляд.

– Меня снова ранили.

К удивлению для нас обоих, я резко набрасываясь на него и наношу удар в челюсть.

– О чем ты, черт возьми, думал? Ты, психованный, склонный к суициду мудак! Ты решил, что броситься под пули – это героический поступок? Думаешь, мне было бы приятно видеть, как ты умираешь?

Грэйсин снова опускается на пол и закрывает лицо здоровой рукой.

– Если собираешься кричать, то, пожалуйста, делай это потише. У меня, мать твою, ужасно болит голова, и, кажется, я ударился носом о плитку.

– Ты должен быть благодарен за то, что получил ранение, иначе я бы собственными руками оторвала тебе яйца.

– Думаю, я плохо на тебя влияю, – говорит он с улыбкой, но я замечаю, что его загорелое лицо стало бледным, как у призрака. – Сейчас ты гораздо более вспыльчива, чем когда мы впервые встретились.

– Интересно, почему?

Прежде чем мы определяемся с нашими дальнейшими действиями, я осматриваю рану на плече Грэйсина. К счастью, она не выглядит опасной для жизни, поэтому я просто отрываю полоску от своей рубашки и, наслаждаясь его болезненным стоном, наматываю ткань вокруг его предплечья.

– Тебе не следовало так поступать, – говорю я, заканчивая его бинтовать, когда страх и гнев отступают.